Мне казалось, я обезумел, если смог так долго продержаться без неё. Без её голоса, без контакта с её кожей, без слёз наслаждения, которые я жадно слизывал с её щёк, выкручивая соски и вбиваясь бёдрами в её лоно, сколько раз изливался в неё с надсадным криком. Я впервые за столько времени почувствовал себя целым. Полным. Мне казалось, ещё немного – и я начну выплёскиваться наружу. Не только семенем глубоко внутри неё, мне казалось, я взорвусь на её коже тысячами атомов от чувства завершенности. Вот теперь. Когда осознал, что она моя. Лучшее доказательство принадлежности женщины мужчине. Его ребенок в ней. Самое примитивное, самое естественное, животное чувство. Да, у меня уже было трое детей. Но волею какой-то твари я забыл, каково это ощущать абсолютную бешеную мужскую гордость за то, что теперь она носила продолжение меня. И теперь мне дали ещё один шанс.

И пока она спала, обессиленная на моём плече, я думал о том, что теперь ни за что не позволю отнять у меня ни одного мгновения…И плевать, как отнесется Лис или гребаное начальство к моим требованиям.

И тут жидким огнём по венам – пока продолжается зачистка, я ничего не могу сделать. Только обеспечить их безопасность. Оставить Дашу под защитой Камаза, найти Яшу и заточить засранца в самый непробиваемый подвал до тех пор, пока эта война не закончится. То, что Андрей и Ромка позаботятся о Тае и Марке, я был уверен. А на мне лежал вопрос безопасности их самих.

Лис по-прежнему ждал известие о смерти Графа, и с каждым днём его терпение иссякало всё больше. Но у меня была карта, которую я собирался выменять на жизнь Воронова, и совсем скоро я ею воспользуюсь.

Всё изменилось на рассвете. Когда Камаз начал барабанить в дверь кулаком. Переместил Дарину на подушку и, натянув штаны, выскочил к своему помощнику.

– Мертвый, они атаковали нас. Охрану, которую ты приказал выставить по периметру, уничтожили. Все пятеро наших мертвы. Вороны прорываются вглубь леса.

– Сукин сын!

Знакомый голос, заставивший вздрогнуть и закрыть глаза, проклиная чёртову судьбу, так не вовремя пославшую встречу именно с ним.

Не вовремя – это значит, что первым, кого я услышал, когда прибыл со своими людьми в разгромленный район города, был Изгой, матерившийся сквозь зубы. Сжимая в рука «калаш» блондин стоял ко мне спиной возле молодого, но, мать его, меткого стрелка, державшего на мушке моих сраных карателей.

– Он согнал их в кучу, словно грёбаных баранов. Конченый ублюдок просто оставил их всех подыхать перед этими уродами.

– Волками, – резкий разворот ко мне, дикие крики где-то позади и сбоку. Но это проблема Камаза, а передо мной стояла сейчас моя с синими, так похожими на мои глаза, глазами, – Правильнее сказать «волками», здоровяк. Если ваши парни стадо баранов.

Он медленно опустил руку со своего плеча, обхватывая второй рукоять меча.

– Зверь.

– Мертвый, – склонил голову, наблюдая за тем, как темнеет его взгляд, как затягивается пеленой ненависти.

Он скалится, расставляя ноги и слегка сгибая колени, вскидывая руки к груди. Верхняя губа подрагивает. Его ошпаривает ненавистью. Которую я ощутил буквально на физическом уровне.

– Правильнее сказать «предатель».

Не говорит – рычит, не отрывая глаз от моего лица. Несмотря на то, как дергается его рука, как сводит плечо в сторону криков стрелка, в шею которого Камаз первым делом выстрелил и теперь все заливало фонтаном крови, бьющей из порванной артерии. Теперь малолетний ублюдок дрыгался в предсмертных судорогах возле массивных ног Вольского, булькая кровью.

А я стиснул зубы, поднимая голову к Изгою. Снайпер совсем молодой. Практически ровесник моего сына. И такой же долбаный идеалист. От мысли, что где-то неподалеку мог в таком же положении находиться Яшка, сжался желудок и бросило в пот. Нет, я приказал им…Ни один не рискнёт нарушить мою команду, зная, что их ждёт, в лучшем случае, быстрая смерть за ослушание. Но всегда существовала угроза вмешательства подонка-Лиса.

– Отпусти их.

Голос Вольского хриплый. В нём нет просьбы, но и нет угрозы.

– У меня приказ на их полное уничтожение.

– И нас? Нас тоже уничтожишь, Зверь?

Выплюнул в лицо, уверенный в ответе, который должен получить.

Еще один громкий крик сзади. Их тут немного. Всего шестеро. На что они рассчитывали, устраивая подобную авантюру? В голове скребётся какая-то мысль…догадка. Такая слабая, что, мне кажется, может исчезнуть так же неожиданно, как и появилась, и я пытаюсь ухватить её, не позволить испариться бесследно. И в то же время смотрю на руки Изгоя, крепко держащие автомат. Одно неверное движение – и он выстрелит мне промеж глаз.

– Всех предателей.

Ещё шире скалится, а мысль в голове становится плотнее, сгущается в небольшой клубок.

– Твой брат, твоя жена, твои дети.

Он всё больше и больше. И будто даже тяжелее. Я таким его ощущаю у себя в черепной коробке. Этот клубок.