— Рустам. Последний раз прошу. Отпусти меня. Я уеду. Исчезну. Ты женишься на Заире, будешь счастлив…
— Я не буду счастлив без тебя! — Перебивает. — НИКОГДА! Не понимаешь? Ты стала частью меня! Без тебя я вернусь к тому кем был после смерти Заремы — пустой машиной! Зомби который существует но не живёт!
— А я? Что со мной?! Я должна существовать ради того чтобы ты чувствовал себя живым?!
— Да! — Кричит, не скрывая больше. — Эгоистично? Да! Неправильно? Да! Мне плевать! Я не святой! Я ублюдок который держит женщину силой потому что без неё не может! И не собираюсь извиняться за это!
— Отпусти меня…
— НИКОГДА! — Трясёт. — Я скорее сам умру чем отпущу! Скорее уйду от Заиры, плюну на тейп, начну войну! Но ТЕБЯ не отдам! Никому! Даже смерти!
Целует — отчаянно, грубо, зубы царапают губы, кровь на языке. Я не отвечаю. Стою как мёртвая.
Он отстраняется. Смотрит на моё пустое лицо. Понимает что сломал окончательно.
— Анастасия…
— Я устала, — шепчу бесцветно. — Хочу в свою комнату.
— Послушай…
— В комнату. Пожалуйста.
Отпускает. Я поднимаю рюкзак с пола. Иду к лестнице. Поднимаюсь медленно. Он смотрит снизу. Не останавливает. Знает что бесполезно.
Захожу в комнату. Закрываюсь. Бросаю рюкзак. Ложусь на кровать одетая. Смотрю в потолок.
Есть такое состояние когда не чувствуешь ничего — ни боли, ни злости, ни отчаяния, только пустоту, абсолютную, всепоглощающую, когда понимаешь что проиграла, что борьба бессмысленна, что ты в ловушке из которой нет выхода, и остаётся только принять, смириться, перестать сопротивляться и просто… существовать.
Я сдалась. Окончательно. Безвозвратно.
Останусь в этом доме. Буду видеть его свадьбу с Заирой. Буду жить в соседней комнате от их спальни. Буду тайной любовницей которую зовут в темноте когда жена не видит.
Унижение? Да. Деградация? Абсолютная. Самоуничтожение? Полное.
Но выбора нет. Он не отпустит. Я не смогу убить себя — блеф с ножом провалился. Побег невозможен — охрана, камеры, его одержимость.
Остаётся только одно: умереть внутри. Стать пустой оболочкой. Телом без души.
Может так будет легче. Если перестану чувствовать — перестану страдать.
Закрываю глаза. Слёзы больше не текут. Высохли. Как всё остальное внутри.
Завтра проснусь. Буду жить дальше. Механически. Автоматически.
А через две недели он женится.
И я буду среди гостей. Улыбаться. Поздравлять.
И умру окончательно.
Но никто не заметит разницы. Потому что мёртвые выглядят как живые. Пока не посмотришь в глаза.
Глава 22
Анастасия
Есть такое понятие как смерть при жизни — не остановка сердца, не прекращение дыхания, а момент когда душа покидает тело но тело продолжает функционировать, ходить, говорить, улыбаться, и ты смотришь на мир как сквозь толстое стекло, видишь всё но не чувствуешь, слышишь но не понимаешь, существуешь но не живёшь, и это хуже чем настоящая смерть потому что мёртвые не страдают, не видят как разрушается то немногое что имело значение, не присутствуют на собственных похоронах наблюдая как закапывают последние остатки надежды.
Двадцать первое декабря. День свадьбы.
Стою перед зеркалом в своей комнате. На мне платье — скромное, серое, до колен, высокий ворот. Рустам прислал вчера с запиской: "Наденешь это. Будешь среди гостей. Веди себя прилично". Платье как саван. Цвет траура. Подходящий выбор для того чтобы присутствовать на свадьбе мужчины которого любишь.
Смотрю на своё отражение. Лицо бледное, почти прозрачное. Глаза пустые — не плачут больше, высохли за две недели. Губы бесцветные. Похожа на призрак. Что логично. Призраки и живут на похоронах.
Тошнота накатывает волной. Третий раз за утро. Хватаюсь за раковину, давлюсь, но ничего не выходит — желудок пуст, не ела с вчерашнего обеда. Просто спазмы, сухие позывы, желчь.
Списываю на стресс. На то что скоро пойду на свадьбу. Увижу ЕГО с НЕЙ. Буду улыбаться, поздравлять, притворяться что всё нормально.
Стук в дверь. Фатима заходит:
— Анастасия, пора. Гости собираются.
Киваю. Иду следом за ней. Спускаемся вниз. Дом преображён — цветы везде, белые и красные розы, ленты, традиционные украшения. Роскошь. Красота. Декорации для спектакля под названием "счастливая свадьба".