— Магомеда нигде нет. Квартира пустая, вещи забрал. Машину бросил у вокзала. Камеры показывают — он купил ДВА билета на поезд до Владивостока. Позавчера.

— Два билета?

— Да. Его и женский. За наличные.

Сердце останавливается. Два билета. Он с ней. Магомед забрал Анастасию и уехал. ВМЕСТЕ.

— Проверяй вокзалы, аэропорты, всё!

— Уже проверяем. Ничего. Исчезли.

Отключаюсь. Швыряю телефон. Разбивается.

Иду в её комнату. Начинаю крушить. Опрокидываю кровать. Разбиваю зеркало кулаком. Стекло в руке, кровь. Плевать. Рву шторы. Выбиваю окно.

Фатима в дверях плачет:

— Рустам, остановись!

— УБИРАЙСЯ!

Крушу пока силы есть. Потом сажусь на пол среди обломков. Дышу тяжело. Руки в крови.

Достаю из кармана её платок. Нашёл в ванной. Пахнет ей. Прижимаю к лицу.

Она сбежала. С Магомедом. На другой конец страны. И я ничего не могу сделать.

Звонки весь вечер. Ночь. Утро. Никто не видел. Нигде.

Исчезли. Растворились.

Спускаюсь в подвал. Сажусь на стул для пыток. Опускаю голову в руки.

Магомед умнее чем думал. Спланировал всё. Вывез её. Исчез сам. Взял с собой.

А я остался. С женой которую не люблю. С властью которая пуста. С домом где её больше нет.

Поднимаюсь наверх когда рассвет. Иду в разгромленную комнату. Сажусь на перевёрнутую кровать.

Смотрю на разбитое зеркало. Вижу отражение — разорванное на осколки.

И понимаю что потерял. Не просто женщину. Часть себя. Ту что делала живым.

Она сбежала. И я остался один.

Встаю. Иду к окну. Рассвет. Москва просыпается. Новый день. Без неё.

Но я не смирюсь. Буду искать. Месяцами. Годами.

И когда найду — верну.

Потому что жить без неё это не жизнь. Это медленная смерть.

Которая уже началась.

Анастасия

Есть такое понятие как цена свободы — не деньги за побег, не километры которые преодолела убегая, а осознание что свобода не бывает абсолютной, что всегда есть невидимые цепи которые тянутся из прошлого в настоящее, что можно сбежать физически но не психологически, что тело на другом конце страны а душа всё ещё там, в сером доме, в разбитой комнате, в руках монстра который отпустить не может даже на расстоянии семи тысяч километров, и ты думала что побег это конец кошмара, но это только начало другого, где свобода пахнет виной, благодарностью и страхом что прошлое догонит несмотря на расстояние.

Месяц. Прошёл ровно месяц с побега.

Сижу на веранде дома Магомеда. Дом шикарный — двухэтажный особняк на окраине маленького городка в Приморском крае. Тихое место. Горы. Лес. Море в двадцати километрах. Зима здесь другая — не московская серая слякоть, а чистый снег, морозный воздух, солнце.

Магомед купил этот дом год назад. "На всякий случай", как сказал. Место где можно спрятаться если что-то пойдёт не так. И вот "что-то пошло не так" — я. Он спрятал меня здесь. От Рустама. От тейпа. От всего мира.

Живём вдвоём. Он на первом этаже, я на втором. Отдельные комнаты. Он не настаивает на близости. Даже не пытается. Просто заботится — готовит завтрак, проверяет что мне нужно, иногда сидит рядом молча когда я плачу по ночам.

Магомед хороший человек. Это странно осознавать после месяцев с Рустамом. Хороший. Добрый. Заботливый. Влюблён в меня — вижу по взгляду, но не давит, не требует, просто ждёт. Ждёт когда я оттаю. Когда смогу ответить.

Не знаю смогу ли. Внутри всё ещё пустота. Да, я свободна. Да, в безопасности. Да, никто не приказывает, не бьёт, не насилует. Но не чувствую радости. Только онемение. Как будто душа осталась в Москве, а тело механически существует здесь.

— Настя, — Магомед выходит на веранду с двумя кружками чая. — Замёрзла? Заходи в дом.

— Нет, нормально. Свежий воздух помогает.

Он садится рядом. Протягивает кружку:

— Ромашка. Успокаивает.

Пью маленькими глотками. Горячий, сладкий. Магомед знает что люблю сладкий чай.

— Спасибо, — говорю тихо. — За всё. За дом, заботу, побег. Я… не знаю как отблагодарить.

— Не надо благодарить. — Смотрит на горы вдали. — Я сделал что хотел. Вытащил тебя из ада.

— Рустам ищет нас?

Пауза. Потом кивает: