Сажусь за дальний стол. Передо мной тарелка с едой которую не трогаю. Смотрю как он сидит рядом с женой. Как она наклоняется к нему, что-то шепчет. Как он отвечает. Как гости тостами желают им детей, счастья, любви.

Каждое слово "любовь" это пытка.

Вечер тянется бесконечно. Танцы, тосты, смех. Радость которая режет как стекло.

В одиннадцать вечера молодожёнов провожают в спальню. Традиция. Родственницы ведут Заиру. Мужчины провожают Рустама. Все улюлюкают, шутят про брачную ночь.

Я встаю. Ухожу тихо. Поднимаюсь к себе. Захожу в комнату. Закрываюсь.

Сажусь на кровать. Смотрю на стену. За которой их спальня. Слышу смех, голоса родственников которые уходят, оставляя молодожёнов наедине.

Тишина.

Потом звуки. Приглушённые. Музыка из их комнаты. Голоса — её, его. Смех. Тихий разговор.

Затыкаю уши. Не помогает. Воображение рисует картины которые не хочу видеть. Он раздевает её. Целует. Ложится с ней в постель. Входит в неё. Даёт ей то что давал мне.

Бегу в ванную. Рвёт снова. Долго. Мучительно. Пока не остаётся только сухие спазмы.

Ложусь на холодный кафель. Обнимаю себя. Качаюсь. Плачу — наконец слёзы вернулись, льются рекой.

Час. Два. Три. Лежу на полу ванной. Не могу встать. Не хочу.

В четыре утра слышу шаги в коридоре. Тяжёлые, нетрезвые. Останавливаются у моей двери.

Стук. Резкий.

— Анастасия. Открой.

Голос Рустама. Пьяный. Хриплый.

Не отвечаю. Может уйдёт.

Стук громче:

— Открывай. Сейчас.

Встаю медленно. Иду к двери. Открываю.

Он стоит в дверях. Рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны. Пахнет виски. Глаза мутные, но горят чем-то диким.

Входит. Захлопывает дверь. Прижимает меня к стене.

— Ты плакала, — констатирует.

— Нет.

— Врёшь. Глаза красные. — Проводит большим пальцем под моим глазом. — Из-за меня? Из-за свадьбы?

Молчу.

— Отвечай!

— Да, — выдыхаю. — Из-за тебя. Доволен?

Он смеётся горько:

— Доволен? Я провёл брачную ночь с женщиной которую не хочу. Трахал её думая о тебе. Это охуенно, правда?

Слова как пощёчина. Отталкиваю его:

— Зачем пришёл? Жены мало было?

— Её не было вообще. — Хватает меня за талию. — Это был секс. Механический. Без чувств. Обязанность.

— И теперь хочешь меня? После неё? Думаешь я соглашусь?

— Не спрашиваю разрешения. — Целует грубо, руки лезут под платье. — Ты моя. Была. Есть. Будешь.

— Я не у тебя в первую брачную ночь! — Толкаю. — Не посмею!

Он замирает. Смотрит. Потом шепчет:

— Ты у меня в первую брачную ночь. Не реви.

Целует снова. Срывает с меня платье. Я сопротивляюсь — слабо, для вида, но тело предатель, отзывается на его прикосновения.

Толкает на кровать. Раздевается сам. Ложится сверху. Входит резко, без прелюдий. Больно, сухо, но терплю.

Двигается жёстко, быстро, как животное. Руки на моих бёдрах, оставят синяки. Целует шею, плечи, грудь. Метит как территорию.

— Моя, — рычит между толчками. — Только моя. Заира получила кольцо, имя, статус. А ты получаешь МЕНЯ. Всего. Настоящего.

Не отвечаю. Лежу неподвижно. Пусть берёт. Всё равно уже мертва внутри.

Он чувствует моё безразличие. Останавливается. Смотрит в глаза:

— Что с тобой? Где огонь? Где ненависть?

— Сгорела, — шепчу. — Не осталось ничего.

— Нет. — Трясёт меня. — Не смей! Злись! Бей! Царапай! Но не умирай!

— Уже умерла. Сегодня. На твоей свадьбе. Ты убил меня когда сказал "согласен" имаму.

Он замирает. Выходит из меня. Ложится рядом. Притягивает к себе. Обнимает отчаянно:

— Прости. Прости. Не хотел. Не мог по-другому.

— Знаю. — Голос пустой. — Ты выбрал долг. Теперь живи с этим.

Он целует мою шею, плечи, говорит что-то бессвязное — извинения, признания, проклятья. Я не слушаю. Просто лежу в его руках и чувствую как внутри больше ничего нет.

Засыпаю. Он тоже. Обняв меня. В первую свою брачную ночь. Не с женой. Со мной.

Утром проснусь одна. Он уйдёт до рассвета. Вернётся к Заире. К своей законной жене.

А я останусь здесь. В серой комнате. Призраком. Любовницей. Никем.

И это только начало. Впереди годы. Может десятилетия. Жизни в тени. Существования ради того чтобы он чувствовал себя живым.