Есть такое понятие как смерть при жизни.
Сегодня я узнала что это значит.
Глава 23
Рустам
Есть такое понятие как иллюзия контроля — когда думаешь что держишь всё в руках, что управляешь ситуацией, что твоя власть абсолютна и никто не посмеет ослушаться, и ты строишь планы, расставляешь людей, создаёшь систему которая должна работать как часы, и спишь спокойно веря что всё под контролем, а потом в один момент просыпаешься и понимаешь что контроль это фикция, что люди не шахматные фигуры, что даже самая надёжная система даёт сбой, и то что ты считал невозможным происходит прямо у тебя под носом, и ты стоишь посреди руин своей уверенности и не можешь поверить что ЭТО случилось, что кто-то посмел, что ты проморгал самое важное.
Два дня в Грозном. Деловая поездка — встречи с поставщиками, разборки с местными авторитетами, решение проблем которые нельзя решить по телефону. Необходимость. Обязанность. Ёбаная рутина которую ненавижу но от которой не убежать.
Всю поездку думал о ней. Об Анастасии. О том как она лежала неподвижно когда я брал её в первую брачную ночь с Заирой. О том как шептала "я уже умерла". О пустоте в её глазах которая пугала больше любой ненависти.
Звонил домой дважды в день. Первый раз отвечала Заира — холодно, формально: "Всё в порядке. Жду возвращения". Второй раз Фатима — уклончиво: "Дом в порядке. Лали спит. Все здоровы". Просил передать Анастасии что скоро вернусь. Фатима молчала секунду, потом: "Передам".
Что-то в этой паузе должно было насторожить. Но не насторожило. Думал просто Фатима не хочет говорить о любовнице при жене. Логично.
Вылетел из Грозного утренним рейсом. Три часа в самолёте, из которых два провёл глядя в иллюминатор и представляя как вернусь, зайду к Анастасии, заставлю её посмотреть на меня не пустыми глазами а живыми, злыми, ненавидящими — что угодно, только не эту мёртвую пустоту.
Машина встречает в аэропорту. Еду домой. Москва в декабре — серая, холодная, снег с дождём. Пробки. Час до дома.
Подъезжаем. Выхожу. Охрана на месте, всё спокойно. Захожу. В холле Заира — в домашнем платье, макияж лёгкий, улыбка приветственная:
— Рустам. Наконец-то.
Целую её в щёку формально:
— Привет. Как дела?
— Хорошо. Дом в порядке. Лали сегодня лучше, припадков не было.
— Хорошо.
Иду к лестнице. Поднимаюсь. Иду мимо своей спальни — той что делю с Заирой. Дальше по коридору. К комнате Анастасии.
Останавливаюсь у двери. Стучу тихо:
— Анастасия. Я вернулся.
Тишина.
Открываю.
И мир останавливается.
Комната ПУСТА. Кровать застелена, но без личных вещей. Шкаф открыт — пусто. Ванная пустая — нет её щётки, шампуня, расчёски.
Она УШЛА.
Выхожу в коридор. Кричу:
— ФАТИМА!
Она бежит снизу:
— Да, Рустам?
— Где Анастасия?
Бледнеет:
— Она… ушла. Позавчера вечером.
— ПОЧЕМУ МНЕ НЕ ПОЗВОНИЛИ?!
— Заира сказала не беспокоить…
Спускаюсь. Заира у лестницы.
— Ты знала?
— Да. Прислуга ушла. Не заслуживало звонка.
— ОНА НЕ ПРИСЛУГА!
— А кто? Твоя шлюха?
Ударяю. Ладонью. Сильно. Её голова откидывается.
— Где Анастасия?!
— Не знаю. И плевать.
Бегу к охране. Врываюсь:
— Записи за позавчера. Вечер. Все камеры!
Они открывают. Экран чёрный.
— Запись стёрта. С шести до полуночи.
— КТО СТЁР?!
— Нужны права администратора. Их имеет Магомед.
Магомед. ЁБ ТВОЮ МАТЬ.
— Где он?!
— Уехал позавчера. В Чечню. Вернётся через неделю.
Всё сходится. Магомед влюблён в неё. Помог сбежать. Стёр записи.
Достаю телефон. Звоню Адаму:
— Найди Магомеда. Живым. НЕМЕДЛЕННО!
Час. Два. Три. Звонки, отчёты.
Адам перезванивает:
— Рустам. Плохие новости.
— Говори.