«Ты слишком мягок, Курд», — шипит голос внутри его головы. Асмодей не умолкает, демон издевается над ним, играет с его разумом, словно цепной пёс, готовый укусить в любой момент. «Ты слишком много говоришь, но мало делаешь. Ты думаешь, что страх поможет тебе победить? Морт уже забрал твоё прошлое, и он заберёт твоё будущее, если ты не научишься думать, как я. Ты был лишь инструментом, и останешься им, пока не станешь чем-то большим».

Курд хмурится, его глаза сужаются, и он чувствует, как ненависть к демону разрастается, захлёстывает его. «Замолчи, Асмодей. Твои слова — это только яд, который пытается свести меня с ума, но я сильнее этого. И ты, будь ты проклят, не в силах ничего изменить».

«Ты уверен?» — голос демона звучит как глухой смех, коварный, тягучий, как липкий мёд. «Ты ведь понимаешь, что я дал тебе эту возможность. Я. Без меня ты был бы жалким трупом, гниющим в подземелье. Я возвысил тебя, дал тебе силу, а ты до сих пор не можешь справиться с этой властью».

Курд погружается глубже в мысли демона, пытается пробраться сквозь завесу мрака, что окутывает его разум. И вот она, маленькая ниточка, которую он подхватывает, — привязанность к Асморону. Курд чувствует, как тепло этой мысли проникает в сердце демона, и усмехается, когда понимает, что это слабость. «Асморон... Твой ублюдочный сын, который никогда не будет иметь права на трон Мендемае. Он — ошибка, как и ты. Ты думаешь, он сможет править, когда ты сам заперт в моей голове, как проклятый голос, который я могу заглушить, когда захочу?»

Асмодей рычит, как дикий зверь, его ярость чувствуется, как молнии, пронзающие череп Курда. «Заткнись! Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, на что он способен. Он сильнее, чем ты думаешь, и он вернёт мне трон, который принадлежит мне по праву!»

«По праву?» — Курд смеётся, его смех — это тёмное, резкое эхо в пустом святилище. «Ты правишь только в моём разуме, демон. Ты — голос без тела, тень того, кем ты был. А твой сын... Он никогда не займёт место на троне, потому что у него нет ни силы, ни власти, ни крови. Он просто бастард, который играет в игры, которых не понимает».

Но тёмная, язвительная улыбка Курда быстро исчезает, когда внезапная, пронзающая боль в голове заставляет его вскрикнуть. Асмодей обрушивает на него свою ярость, и это словно тысяча игл, пронзающих его мозг. Курд падает на колени, схватившись за голову, и его пальцы сжимаются, как когти. Изо рта вырывается чёрная кровь, струится по подбородку, капает на пол. Боль разрывает его на части, и он чувствует, как теряет контроль над телом, как его сознание погружается в тьму.

«Хватит...» — выдыхает он, голос дрожит, ломается. «Хватит!»

Боль медленно отпускает его, как зверь, выпустивший свою жертву, чтобы поиграть с ней ещё немного. Асмодей снова смеётся, его смех звучит, как эхо в пустом зале. «Ты думал, что можешь насмехаться надо мной, бывший нейтрал? Я — Асмодей. Я был повелителем тьмы задолго до того, как ты стал задумываться о мести. И я могу разорвать тебя изнутри, когда захочу.Теперь я – это тоже сила».

Курд тяжело дышит, чёрная кровь всё ещё капает с его губ, но он с трудом поднимается на ноги. Он смотрит в пустоту перед собой, как будто видит там силуэт демона, и его взгляд пылает яростью. « Я заставлю тебя замолчать. Я — хозяин этого тела. Я тот, кто будет стоять на троне, когда этот мир обратится в пепел».

Тьма клубилась в огромном зале, как живая. Огромные каменные стены, украшенные древними барельефами, казались бесконечными — они давили на Курда, стягивали пространство вокруг него, словно желали поглотить. Но Курд стоял, выпрямившись, и его тень падала на пол, длинная, искажённая, больше похожая на очертание чудовища, чем на силуэт человека.

Он чувствовал разочарование, бившее в виски огненными молниями. Едва ли не ненависть к самому себе за то, что ритуал не сработал. Деус не ответил, магия не призвала его, как он рассчитывал. Проводника деус не услышал. Курд стиснул кулаки до боли, ощущая, как ногти вонзаются в ладони. Он вложил всё, что у него было, в этот ритуал. Это его шанс вернуть себе не только былую власть, но и уничтожить всех своих врагов и править всем этим миром.

— Не хватает... — произнёс Чанкр, его верный слуга, тихо, но это слово взорвалось, как гром среди затишья. — Крови аксагола, мой господин. Без неё деус не пробудится. Проводник не натренирован. Нужно усилить магию, нужно полить деустал кровью аксагола.

Курд медленно повернулся к нему, в его глазах полыхала ярость, способная обжечь даже саму смерть.

— Аксагол... — процедил он, словно это слово само по себе уже было проклятием. Полуангел, полудемон, способный исцелять любую рану, противостоять любой силе, даже тем, кто воплощает смерть и хаос. — Где мне достать аксагола, Чанкр? Где? Из какой дыры я тебе его достану и какого хрена ты не сказал об этом раньше?

— Древние тексты, мой господин, — торопливо ответил Чанкр, боясь встретиться с глазами своего хозяина. — Говорят, что в мире ещё остались существа с такой кровью. Может быть, кто-то из потомков ангелов и демонов… если обратиться к рунам…