Я не знаю, сколько времени мы стоим так, прижавшись друг к другу. Время потеряло своё значение, словно мы оказались в каком-то другом мире, где есть только мы двое и это безумное, невыразимое адское желание. Его поцелуи становятся мягче, но в них столько чувства, столько ненасытной жажды, что я чувствую, как теряю контроль над собой. Он просит меня не словами, а каждым своим прикосновением, каждым движением. И я отдаюсь этому. Я больше не борюсь, не пытаюсь скрыться за масками. Пусть видит, как сильно я его хочу, как сильно я его люблю, даже если это любовь похожа на проклятие. Потому что в этот момент, когда наши губы впиваются в друг друга, я чувствую, что нахожусь там, где должна быть. С ним. И больше ничего не важно.

- Я бы разодрал этого демона на куски…

- Ты отдал меня ему!

- Ни хрена не отдал…Ты моя!

Эти слова обжигают, как раскалённый металл, и я чувствую, как мурашки пробегают по моей коже. В его голосе звучит угроза, предупреждение, но также и нечто большее. Признание. Я понимаю, что он никогда не скажет это прямо, но мне и не нужно. Я знаю. Я чувствую, как его тело напрягается, как его дыхание становится глубже, тяжелее, и это пробуждает во мне дикое, необузданное желание. Губы пересохли, и я облизываю их, вспоминая, как его язык касался их, оставляя вкус соли и огня. Запах лаванды и нагретого солнцем шалфея витает вокруг нас, дразнит, скользит по коже, проникает в лёгкие, и всё внутри пылает, будто в венах разливается горячий мёд. Это не просто возбуждение — это наваждение, яростное, невыносимое. Я хочу его, прямо здесь и сейчас, хочу чувствовать его руки на себе, его тело рядом, жёсткое и горячее, хочу, чтобы он затопил меня этим жаром, чтобы всё, кроме нас двоих, исчезло.

Он смотрит на меня — его глаза тёмные, затуманенные, и когда я слышу этот хриплый, срывающийся стон, почти жалобный вздох, что вырывается с моих губ, что-то в нем взрывается. Последняя грань терпения рушится, и я больше не могу ждать. Мне нужно его касание, его жадные, грубые пальцы, которые найдут каждый изгиб, каждый скрытый уголок моего тела, который войдут в меня, чтобы выбивать крики и стоны. Я хватаю его за воротник, притягиваю к себе и впиваюсь в его губы, кусаю до боли, до тех пор, пока не чувствую вкус крови…но это моя кровь потому что он прорывает клыками нежные губы. И эта солоноватая капля на моём языке сводит с ума, заставляет мои руки метаться по его телу, сжимая, разрывая ткань.

Его руки жадно хватают меня, мнут грудь, скользят по спине, с силой прижимают к себе, словно боятся, что я исчезну. Мои пальцы находят пояс его брюк, медленно, почти нарочно, оттягивая момент, пока его дыхание не становится совсем прерывистым, почти рычащим. Я чувствую, как он сдерживается, как старается не сорваться, но мне этого не нужно. Я хочу, чтобы он отпустил контроль, чтобы мы с ним растворились в этом сумасшествии, пальцы соскальзывают к его бедру, трусь о него, ощущая, как он напрягается от моих движений. Я знаю, что ему хочется войти в меня, сейчас, грубо и стремительно, но я хочу продлить этот момент, заставить его жаждать ещё больше, довести до предела. Я наклоняюсь к его уху, кусаю мочку и шепчу что-то бессвязное.

- Возьми меня…хочу тебя в себе…хочу тебя, мой волк…мой император.

Он не даёт мне ни секунды, чтобы осознать, что происходит. Хватает меня за талию, поднимает на руки, и прежде чем я успеваю вздохнуть, уже швыряет на деревянный стол. Нависает надо мной, будто готов разорвать меня на части, и я понимаю — он больше не собирается ждать. Его глаза тёмные, горящие, полные похоти и чего-то дикого, как у хищника, который почувствовал запах добычи. Он не произносит ни слова, не даёт ни малейшей паузы — просто рвёт одежду с нас обоих, яростно, жёстко, пока не остаётся только кожа к коже, без всяких барьеров. От его прикосновения меня охватывает дрожь, волны жара прокатываются по телу, разжигая всё внутри, раскаляя настолько, что кажется я вся горю.

Это происходит впервые с момента как я его нашла, и я ощущаю это, как запретный плод, который раньше был вне досягаемости. Но сейчас он взял его, не спрашивая, не сомневаясь. Я чувствую, как он упивается этой властью надо мной, наслаждается моментом, когда я лежу под ним, обнажённая и уязвимая. Он знает, что это только начало, и не торопится. В его глазах мерцает удовлетворение — он сдерживает первый порыв, чтобы потом смаковать каждое моё движение, каждую покорную дрожь, каждое мгновение, когда я отдаюсь ему полностью, до последнего вздоха.

Я вздрагиваю от его прикосновений, когда он проводит пальцами по моему телу, словно зная каждую точку, которая заставляет меня задыхаться и закрывать глаза. Он умеет быть разным — то мягким, как лёгкий ветер, ласковым и нежным, то резким, грубым, до боли жадным, как будто хочет поглотить меня целиком, лишить возможности даже думать. Эта смесь страсти и силы, ярости и контроля сводит меня с ума, заставляет теряться в его руках, забывать обо всём, кроме него.