— Она здесь ни при чём, — я сказал резко, почти отрывисто, словно обрывал цепь, которую он пытался накинуть мне на шею. — Это дело между нами. И не смей её трогать.

Асморон наклонился вперёд, его глаза блестели, как у хищника, увидевшего свою добычу. Его улыбка была холодной, как лезвие ножа.

— Но именно в этом и заключается вся прелесть, Вахид. — Он снова указал на Лану, и на этот раз его голос стал ниже, почти шепчущим, как будто он говорил сам с собой, размышляя вслух. — Ты думаешь, что сможешь защитить её. Что можешь держать её в стороне от всего этого. Но каждый раз, когда ты пытаешься отстранить её, ты только привязываешь её к себе крепче. Она твоё самое уязвимое место, и если я захочу, я могу использовать её так, как пожелаю.

Эти слова разорвали воздух, как удар хлыста. Я сжал кулаки, но держал себя в руках. Если я взорвусь сейчас, всё будет кончено. Но демон увидел, как мои пальцы побелели от напряжения, как жилы на руках напряглись. Он наслаждался этим моментом, впитывая мою ярость, как пламя впитывает кислород.

— Думаешь, ты можешь манипулировать мной, угрожая ей? — Я говорил медленно, сдерживая каждое слово, словно за ним стояла вся сила моей воли. — Попробуй, и я вырву твоё сердце и скормлю его твоим собственным теням.

Асморон рассмеялся. Но за этой маской лёгкости я чувствовал напряжение. Он понимал, что я не шучу, и, как бы он ни хотел испытать мои границы, он не мог позволить себе полностью утратить контроль над ситуацией.

Мы продолжали стоять друг напротив друга, как два хищника, оценивающих друг друга перед решающим прыжком. Я видел, как его глаза сверкают, как в его голове складывается сложный план, и я знал, что если сейчас поддамся, он захватит контроль над всем.

— Ты хочешь союз, Асморон, так будь готов к условиям. — Я не собирался давать ему шанса перетянуть одеяло на себя. — Я помогу тебе вернуть контроль над Курдом, но только если ты дашь слово, что никто и никогда ее не тронет – особенно ты. И не пытайся использовать её как разменную монету. Это не сработает.

Он смотрел на меня с долей удивления, как будто я только что сказал что-то совершенно невероятное. А потом снова рассмеялся, но на этот раз его смех был сухим, почти нервным.

— Ты действительно так глуп, Вахид? — Он покачал головой, его серебристые глаза блестели, как капли ртути. — Ты ставишь такие условия, словно у тебя есть выбор. Но разве ты не понимаешь, что, если я захочу, я возьму её? Ты не сможешь меня остановить. Ты не сможешь защитить её.

Он думал, что может сломить меня, но он ошибался. Я сделал шаг вперёд, и он не отступил, но я видел, как его глаза сузились, как если бы он не ожидал этой реакции.

— Ты недооцениваешь меня, демон. — Я говорил медленно, позволив каждому слову проникнуть в его сознание. — Если хочешь моей помощи, ты примешь мои условия. Если нет, то я уничтожу Курда сам, и тебе придётся смотреть, как твоя мечта сгорает вместе с твоими амбициями.

Асморон замер на мгновение, и в его глазах мелькнуло что-то — уважение? Недоверие? Я не знал. Но я знал одно: он не мог позволить себе проиграть. Курд был его творением, его проблемой, и если он не найдёт способ контролировать его, всё, что он строил, развалится, как карточный домик. Демон наклонился вперёд, его лицо снова стало серьёзным, и я почувствовал, как тьма, окружавшая нас, начала сжиматься, как будто сама комната пыталась сжать нас в своих холодных объятиях.

— Хорошо, Вахид, — наконец, сказал он, и его голос был тихим, как шелест опавших листьев. — Я не трону Лану. Но запомни: союз — это не подарок. Я не отдаю ничего просто так. Мы оба будем играть, и я намерен выиграть.

Я кивнул, принимая его слова, но внутри всё ещё чувствовал, что это не конец. Это была не сделка, а начало новой игры, и каждый шаг, который мы сделаем, будет наполнен ловушками, скрытыми мотивами и подлыми манипуляциями.

— Я тоже не намерен проигрывать, Асморон, — ответил я, и на этот раз я улыбнулся. Это была не улыбка удовольствия, это была улыбка волка, который только что учуял брешь у противника. Асморон сделал шаг назад, и его глаза снова блеснули, но на этот раз не только хитростью, но и каким-то глубоким, опасным интересом. Он перевёл взгляд на Лану, и его губы изогнулись в лёгкой, почти добродушной усмешке.

- Ты, наверное, думаешь, что сейчас выиграл, Вахид, — сказал Асморон, когда мы достигли двери. Его голос был мягким, почти дружелюбным, но я чувствовал скрытую угрозу, как жало скорпиона, спрятанное в его тоне. — Но запомни мои слова. Власть — это не сила, это искусство. И я люблю, когда мне бросают вызов.