Асморон медленно склонил голову набок, как будто разглядывал меня со скучающим любопытством. Его губы изогнулись в едкой, почти детской улыбке, полной насмешки.

— Полагаю, мы закончили перебрасываться любезностями, зверь? — наконец, произнёс он, и его голос разлетелся по залу, как шелест ядовитого шелка. Звук был таким мягким и вкрадчивым, что казалось, будто он шепчет прямо на ухо, заставляя мурашки пробегать по коже. Он поднял руку и вытер кровь с угла губы, словно стирая нечто несущественное, невесомое, как пыль. — Пора поговорить о делах.

Я сжал зубы, чувствуя, как ярость опять закручивается внутри, словно натянутый лук, готовый выстрелить. Ему всё ещё нравилось играть. Для него это был танец, изящная и смертоносная игра. Он наслаждался каждым движением, каждым шагом, как паук, медленно подтягивающий свою добычу к центру паутины. Он не понимал — или притворялся, что не понимает, — насколько сильно мне хотелось просто разорвать его на куски прямо сейчас.

— Хватит, Асморон. — Мой голос был низким, глухим, как грозовой раскат, предвещающий бурю. — Если хочешь мира, прекрати свои дешёвые трюки. Либо говори прямо, либо я отправлю тебя намного дальше твоего сраного Мендемая, который, впрочем и так не принадлежит тебе!

Он усмехнулся, и этот звук был похож на шипение змея, скользящего среди сухих листьев. В его глазах блеснуло что-то тёмное, тревожащее, как тень, что промелькнула под водой. Казалось, что за его лёгкостью скрывалась неизмеримая глубина, полная теней и яда.

— Как ты прямолинеен, Вахид. Это очаровательно. — Он слегка наклонился вперёд, его белые волосы заскользили по плечам, словно серебристая дымка, и от этого движения они переливались, как светлые волны на чёрном фоне. — Но я не дурак. Ни ты, ни я не можем убить друг друга без последствий. Мы оба знаем, кто на самом деле наш враг.

Я прищурился, стараясь не поддаваться его ядовитому шарму.

— Ты говоришь, как будто мы уже союзники, Асморон. — Я нарочито медленно произнёс каждое слово, чтобы подчеркнуть своё недоверие. — Но не забывай, с кем ты разговариваешь. Я не твоя игрушка. И если хочешь договориться, начинай с того, чтобы перестать улыбаться, как подлый мерзавец.

Он засмеялся, и его смех был, как раскат грома, разрывающий тишину.

— Ах, но я и есть подлый мерзавец, не так ли? — усмехнулся Асморон, показывая белые зубы, отливавшие жёлтым в тусклом свете зала. — Я никогда не скрывал этого, Вахид. Тебе должно быть это даже нравится — я честен в своей мерзости. Разве это не освежает?

Каждое его слово было ядом, капающим на открытые раны, медленно разъедающим плоть.

— Ты смеёшься, Асморон, но твоя честность для меня не имеет значения. — Я шагнул ближе, и тени вокруг нас, казалось, дрогнули. — Ты пытаешься убедить меня, что мы можем сработаться, что тебе можно доверять. Но знаешь, что самое забавное? Я не верю тебе ни на секунду.

Он снова склонил голову, его глаза чуть прищурились, блестя холодным серебром.

— Ты слишком много говоришь о доверии для того, кто не верит никому, зверь. — Асморон прошептал это с такой лёгкостью, словно это был дружеский совет. — Но я не прошу твоего доверия. Я предлагаю тебе кое-что более ценное — возможность выжить.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось от его слов.

— Выжить? — Я бросил на него взгляд, полный презрения. — Ты действительно думаешь, что я боюсь смерти, демон? Я видел больше смерти, чем ты можешь себе представить, и знаю, что она не так страшна, как ты.

Асморон улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего радостного. Она была, как острый нож, скрытый в коварной улыбке.

— Я знаю, что ты не боишься смерти, Вахид. — Его голос стал тише, почти интимным, словно он шептал мне на ухо. — Но ты боишься потерять контроль. И в этом твоя слабость. Я предлагаю тебе контроль, силу, и способ справиться с тем, что надвигается. Это не значит, что ты должен мне доверять. Это значит, что тебе нужно научиться играть по правилам этой игры.

Его слова попали в цель, и я это знал. Он видел меня насквозь, как будто читал мои мысли, и от этого я почувствовал себя обнажённым, беспомощным перед его тёмной магией. Но я не собирался уступать.

— Звучит заманчиво, Асморон. — Я нарочито медленно кивнул, с сарказмом, настолько густым, что он буквально капал с каждого слова. — Только вот беда: я не люблю, когда мне указывают, как играть. Если хочешь союза, ты должен принять, что условия будут не только твоими.

Его улыбка чуть расширилась, как будто он услышал что-то забавное, что сделал его день.

— Ах, какие амбиции у зверя! — усмехнулся он, его глаза блеснули весело и яростно. — Но ты прав, игра только начинается. И я с удовольствием приму твои условия... если они покажутся мне интересными.

Я подошёл ещё ближе, так близко, что мог слышать, как его дыхание перемешивается с моим.