Пока студенты просачиваются мимо, спеша покинуть территорию, я терпеливо жду, терпеливее, чем когда-либо ждал чего-либо в своем жалком, эгоистичном существовании, пока она не вернется.

В поле зрения появляется мужчина, похожий на нее. Я протягиваю руку.

— Профессор Каллум Локк, — представляюсь я. — Я возглавляю кафедру оккультных наук.

— О, конечно, — он принимает рукопожатие. — Декан Мастерс поет тебе дифирамбы каждый год, когда мы приезжаем. Дэррин Сент-Джеймс. Это моя жена Сильвия и моя дочь Хэйлин.

Я киваю женщине.

— Приятно познакомиться, — затем я уделяю все свое внимание Хэйлин, повторяя ее имя, как песню. — Нравится группа «Van Halen»? — выгибаю бровь, намеренно показывая ямочку на щеке.

Она делает ободряющий вдох, прежде чем кивнуть.

— Нравится, — подтверждает она, и, черт возьми, у меня возникает искушение украсть ее, просто чтобы сохранить ее сладкий голос при себе. — Это все из-за романтической встречи моих родителей.

Дэррин хихикает.

— Мы познакомились на концерте, — рассказывает он. — Сильвия была в белом платье, выделялась как ангел и сразу же привлекла меня, — он бросает на жену нежный взгляд. — Мы оба учились здесь три года до той ночи. Думаю, судьба наконец-то свела нас вместе.

Пока он рассказывает их историю, я сосредотачиваюсь на Хэйлин, на том, как она смотрит на этих двух людей с гордостью и любовью. Для меня это такой непривычный опыт, но я в восторге.

— Сегодня наша годовщина, — говорит Сильвия. — Мы каждый год возвращаемся в университет, просто чтобы вспомнить. Но, честно говоря, нам пора возвращаться, милая.

— Пожалуйста, позвольте мне показать вам новое крыло, — предлагаю я. — В городе сейчас ужасное движение. На дорогах слишком много лихачей. Поверьте мне.

Кажется, это их заманивает, и Сильвия согласно кивает.

И я веду себя как настоящий джентльмен, когда провожу экскурсию Сент-Джеймсам. Когда мы выходим из кампуса, я обдумываю, как задержать малышку Хэйлин подольше. Навсегда.

Я пришел к выводу, что ее кольцо — обручальное. Мне не обязательно знать этого мужчину, чтобы понять, что он недостаточно хорош для нее. Черт возьми, я тоже недостаточно хорош, но постараюсь быть тем, кого она хочет.

— Ты не сказала, чем занимаешься, — говорю ей.

— Я криминалист, — отвечает она. — Расследую места жестоких преступлений, чтобы составить досье на преступников.

Я приподнимаю бровь, пытаясь представить себе эту прекрасную женщину эльфийку среди хаоса и темноты.

— Это завораживающе и мрачно.

Она хмурит брови.

— Хм, да. Некоторые люди считают это пугающим, — она крутит кольцо.

— Некоторые люди не могут понять, зачем преследовать темную сторону, — и если придется, я стану той тьмой, за которой она гонится.

Она сглатывает.

— Я уверена, ты устал это слышать, но твои глаза отвлекают.

Улыбка появляется на моих губах. Моя умная эльфийка меняет тему.

— Я должен расценивать это как комплимент?

Она бросает на меня быстрый взгляд, пока мы продолжаем идти.

— Не сомневаюсь, что ты примешь это как комплимент, несмотря на мои намерения.

Я облизываю губы, ощущая ее вкус в воздухе.

— О нет, намерение — это важно.

Вечер сгустился до темно-синих тонов, окутывая нас темнотой, создавая ощущение уединения. На территории тихо, когда я замедляю шаг, вынуждая нас немного отстать от ее родителей.

— Спасибо за то, что делаешь это для них, — говорит Хэйлин, обнимая себя за талию.

— Конечно, — говорю я, еще больше замедляя шаг, — но просто для ясности, я сделал это для себя, лишь бы побыть с тобой наедине.

Она смеется.

— У тебя нет стыда.

— Никакого, — я хитро улыбаюсь, вызывая новую дрожь. — Ты дрожишь.

— Я не привыкла к такой погоде.

— Вот, — я снимаю свой пиджак и набрасываю ей на плечи, пока мы направляемся к парковке.

Она плотнее закутывается в пиджак, и это приводит меня в смятение. Я знаю, что жакет сохранит ее восхитительный аромат, и завтра на лекциях я буду мучаться.

— Знаешь, я недавно прочитала одну из твоих работ, — небрежно говорит она.

Это удивляет меня, и я прячу руки в карманы.

— Какую именно?

— Что-то о квантовом мистицизме, в котором шаманизм сравнивается с теорией множественности миров, — она качает головой. — От этого у меня разболелась голова.

Я хочу засмеяться, но рукой прикрываю рот.

— Фейнман сказал: «любой, кто утверждает, что понимает квантовую теорию, либо лжет, либо сумасшедший».

Она поднимает на меня взгляд.

— А ты какой?

Меня охватывает странное чувство, будто мы уже делали это раньше.