Ребекка вышагивала по терминалу так, будто выкупила его только для себя, ее плиссированная юбка колыхалась из стороны в сторону, создавая впечатление, что женщина парит в воздухе.

– Привет, Майкл! – прощебетала та, заключая меня в свои объятия. – А где другие два паршивца? – она отстранилась, все еще держа меня за плечи, и обвела взглядом пространство, но, не найдя искомое, снова уставилась на меня.

– Их теперь три, вообще-то, – Киран прилетел вчера ночью, сообщив, что не может пропустить мой позорный проигрыш. Гаденыш лгал, ведь я знал, что он потратил все свои сбережения на билет.

– Вот как? – Ребекка невозмутимо подняла плечо. – Так где они?

Повел ее в сторону выхода, взяв чемодан из ее рук.

– Ну, поскольку в этой семье культ тебя, все трое решили сделать какой-то сюрприз. Полагаю, это будет отвратная стряпня отца и баннер, который твои дети вешали, когда уезжал. Не то чтобы жаловался, но немного обидно, что моя квартира превратилась в алтарь Ребекки Андерс в то время, как чествовать должны меня.

– Оооо, бедненький, – она скуксилась и на ходу потрепала меня по щеке, будто я был большим слюнявым псом, тут же жеманно вытерев пальцы. – Вот надерешь завтра задницы другим командам, и приготовлю любое блюдо на твой выбор, а на баннере нарисую твой портрет. Идет?

– Для злобной мачехи ты слишком щедра.

Рассмеялся, и Ребекка подхватила мое веселье. Мы вышли на парковку, где уже стоял мой новый автомобиль.

– Впечатляет, – она провела пальцем по блестящему кузову «Корвета», пока убирал чемодан. – Знаешь, этот цвет…

– Не надо, – оборвал я.

– Я все-таки скажу, – безапелляционно возразила Ребекка, но я уже открыл дверь и сел внутрь, чтобы не слушать ее болтовню. Разумеется, настырная мачеха тут же проскользнула внутрь, аккуратно расправив полы своей юбки. – Ей бы понравилось, вот что хотела сказать.

– Откуда тебе знать? Ты всегда ненавидела мои машины.

Теплая рука накрыла мою, лежащую на руле.

– Возможно, просто беспокоилась о твоей безопасности, – тихо сказала она. – Выбери ты внедорожник или пикап, я бы свистела вслед, клянусь.

Ее шутка и неподдельная ласка вызвали у меня очередную улыбку. Я взглянул на Ребекку, и что-то заставило меня произнести следующую фразу:

– Я так сильно люблю ее, что трудно дышать.

– Ох, мой мальчик, – она погладила костяшки моих пальцев, пока я стискивал руль с той же силой, с какой сжималось все внутри. – Любовь и боль неотделимы, и я бы хотела сказать, что лучше не испытывать первое, чтобы невзначай не получить второе, но это была бы ненастоящая жизнь, – Ребекка переместилась на свое сиденье, устраиваясь поудобней, пока я смотрел в окно на проезжающие мимо машины. – Разве ты из тех, кто пасует, когда на горизонте маячат трудности? Не этот ли парень добровольно смотрит в глаза смерти и смеется? Ты осилишь и это, просто дай себе время.

– Прошло уже два месяца…

Она издала циничный смешок.

– Ну-у, мне вот пришлось ждать годы.

– Справедливо.

Я сокрушенно покачал головой, и повисла тишина, в которой каждый из нас проматывал картинки из прошлого перед глазами.

– Ты скучаешь по ней, и это нормально. Готова заложить свой гардероб на то, что она тоже скучает по тебе. То, что случилось с вами, ужасно, но такие вещи и показывают, что в мире по-настоящему ценно. Наберись терпения.

– Знаешь, иногда меня пугает то, насколько ты можешь быть милой, – отшутился, чем заработал тычок в ребро.

– Ну, рада, что твой лимит мудачества не исчерпан, по крайней мере, это поможет тебе завтра, – сказала Ребекка. – А теперь поехали, и, пожалуйста, постарайся нас не убить.

Краем глаза я видел улыбку на бордовых губах моей мачехи, и это, в совокупности с ее беспокойством, было чем-то, отдаленно напоминающим материнское тепло.

У вас бывало такое, что вы просто шли по улице, не думая ни о чем серьезном, блуждая в своих случайных мыслях, а потом вдруг оказывались в незнакомом районе, совершенно потерянные и сбитые с толку? Думаю, моя жизнь свернула не туда в тот момент, когда я почему-то решила, что хочу вступить в управление офисом в Бостоне.

Мне нравилось быть ассистенткой Райана, решать десятки задач и быть неотъемлемой частью процесса. Также находила удовлетворение в том, чтобы стоять во главе компании рука об руку с лучшим другом, строить что-то новое, масштабное и значимое. В «РайЭл» мне не было дела до того, что обо мне думали, я была свободна от осуждения матери и предостережений Дилана. Это просто стало новой, ни на что не похожей реальностью, и я была по-своему благодарна за то, что мне несказанно повезло найти все это в период, когда чуть не сломалась.