Со слов Райана знал, что она посещает терапевта и практически не появляется на работе. Короткие отчеты моего друга дарили надежду на то, что девушка найдет путь к себе, даже если он не пролегает через Филадельфию. Все, что мне оставалось, – ждать. Терпение никогда не было одной из моих сильных сторон, но почему-то я верил, что оно вознаграждается.

Коди прилетел вместе с отцом за неделю до соревнований, это внесло немного шума в привычную серую рутину и добавило бардака в моей холостяцкой квартире. Теперь каждый день начинался с пробежки с братом по набережной, а заканчивался видеозвонком Ребекке, в котором мы трое с трудом помещались в экран, обмениваясь новостями. Иногда к видеочату присоединялся Кир, рассказывая о своих путешествиях с новой девушкой и вероятности, что они скоро съедутся. Между этими двумя занятиями мы с отцом много времени проводили в гараже команды, восполняя пробелы в общении и доводя автомобили, созданные для гонки, до абсолютного совершенства. Я мог с уверенностью сказать, что время не стирает раны, но поддержка близких и немного покоя заставляют их меньше кровоточить и делают свежие рубцы менее заметными.

– Что будешь делать, когда сезон закончится? – спросил Коди, догоняя меня на светофоре. Мы оба запыхались и были полностью выжаты, мокрые волосы брата сбрасывали капли пота на раскаленный асфальт при каждом движении его головы.

– Еще не думал, – солгал я. По правде говоря, думал об этом весь последний год, понимая, что мое время, как профессионального гонщика, заканчивается. Пришло время уступить дорогу более резвым ребятам, таким как Диего, и отойти в сторону.

Мы с Клэем мечтали оставить наследие, открыть гоночную автошколу для детей и взрослых, эта идея пришла нам около года назад, когда сынишка одного из механиков устроил истерику, валяясь посреди гаража прямо перед заездом. Стоило мне предложить ему проехать круг после гонки, как слезы высохли, а глаза заблестели от радости и интереса. Разумеется, скорость была в несколько раз ниже той, до которой обычно разгоняется машина, но пареньку было плевать, он верещал и смеялся так громко, что мне захотелось показать ему больше.

– Ты никогда не хотел вернуться и взять на себя мастерскую? Отец не молодеет.

Я двинулся вперед на зеленый свет, искоса глядя на брата.

– Это не то, в чем я хорош, – Коди знал, что я не стал бы прозябать в Брейдвуде, даже если бы мне вручили кресло чертова мэра и перевязали подарочным бантом всю атомную электростанцию в качестве подношения, но почему-то все равно предложил это.

– Ну, в основном ты хорош только в том, чтобы стоять у меня поперек горла, как чертова кость, – усмехнулся брат. – Но серьезно, Майкл, будет здорово, если переберешься поближе.

– Что это? Неужели ты только что сказал, что скучаешь по мне? – театрально приложил руку к уху. – Мы должны купить что-то вроде одинаковых футболок?

– Отвали, придурок! – Коди, смеясь, оттолкнул меня в сторону, от чего я чуть было не повалился назад.

– Это ты притащил свой зад на мою территорию, так что…

Тот резко остановился, переменившись в лице, а я мысленно дал себе подзатыльник, боясь, что переборщил с подколами.

– Я никогда этого не говорил, – сказал он, маскируя дрожь в голосе. – Но мне жаль… Ну… Насчет миссис Андерс.

Я был застигнут врасплох внезапной резкой сменой темы и не нашел слов, поэтому просто мотнул головой, принимая его соболезнования. Мы двинулись дальше, и тот канат, что был натянут между нами многие годы, казалось, уже не стягивал грудь тугим узлом. Брат, должно быть, тоже это чувствовал, потому что всю оставшуюся дорогу напевал себе под нос, улыбаясь. Это было странно и ново, но так правильно, что зубы сводило от ответного желания расплыться в улыбке.

Мы уже подошли к дому, когда Коди придержал меня, положив руку на мое плечо.

– Эй, могу спросить? – неуверенно начал он.

– В чем дело? – я развернулся спиной к дому. Брат медленно пробежался глазами по окнам и взглянул на меня с тем, что можно было бы принять за участливость.

– Ты прочел его? – конечно он говорил о письме, оставленном моей покойной матерью.

– Нет.

– Хочешь прочитать мое?

– Двойное нет.

– Окей. Могу я открыть твое за тебя?

– Абсолютное, на хрен, нет!

– Что ж, – Коди похлопал меня по плечу. – Однажды его сожрет время, а ты будешь винить себя за трусость, братишка.

Он развернулся и побрел в сторону моего многоквартирного дома, а я с трудом подавил в себе желание выкрикнуть ему в спину какое-нибудь отборное ругательство. Дело было не в том, что злился на брата, а в том, что он был прав.

За день до старта, сразу после квалификационного заезда, я стоял в аэропорту и не мог унять нервную дрожь. Рейс приземлился полчаса назад, но из-за каких-то идиотов, устроивших потасовку в салоне, возникла задержка, и я расхаживал взад-вперед, вспоминая, как вообще попал сюда.