Мои переживания были напрасными, как только шок сменился скорбью, а та принятием, Нао вернулась к прежней себе, но в то же время полностью преобразилась. Счастливые моменты контрастируют с чудовищными, но от этого становятся лишь ценней. Я опасался, что Нао закроется, превратится в тень себя прошлой, но всякий раз, стоит мне незаметно подойти, чтобы понаблюдать за ней со стороны, я вижу иную динамику. Ее плечи расслаблены, и она улыбается глазами, что раньше было большой редкостью, рядом с ней я и сам стал чаще позволять себе спонтанные проявления безрассудства.

Сейчас она стоит в конференц-зале, проверяя работу группы новичков, на ее безмятежном прекрасном лице радостное выражение. Я абсолютно заворожен этим видом и горд, потому что моя девушка – лучшее, что случалось со «Стиксом» за долгое время. Ей удалось вывести безопасность на новый уровень и укрепить наши стены. Федералы только и ждут, когда кто-нибудь по другую сторону закона облажается, но теперь у меня есть достойный партнер в сокрытии информации.

Придурок Боб подходит к моей девушке и что-то весело говорит, указывая на экран своего планшета, Нао смотрит в гаджет, немного хмурясь, через секунду ее брови взлетают ко лбу, а потом оба заливаются смехом. Шариковая ручка в моей руке начинает щелкать, пока представляю, как воткну ее ему в глаз, но всего одного мимолетного взгляда на абсолютно счастливое лицо Наоми достаточно, чтобы стереть гнев. Приходится напомнить себе, что у Нао должны быть друзья, это часть ее терапии, которую я веду, еженедельно собирая консилиум из лучших специалистов «Стикса» и обговаривая с ними некоторые моменты. Мы также нашли врача, специализирующегося на психических заболеваниях, в том числе и расстройствах пищевого поведения. Доктор Коллинз прекрасно зарекомендовала себя, когда помогла брату нашего погибшего члена Дэмиена прийти в себя после многих лет саморазрушения.

Смех не прекращается, и я подхожу ближе, вырывая долбаный планшет из рук Боба, тот меняется в лице, краснея и прочищая горло. На фотографии, что я держу перед глазами, запечатлен Уэйд, согнувшийся пополам и держащийся за причиндалы, а перед ним злая как черт Ремеди упирает руки в бедра, один уголок ее губ ползет вверх. Это самая странная парочка из возможных, меня все время не покидает ощущение, что я ее где-то видел раньше, делаю мысленную пометку пробить ее в нашей базе, хотя не сомневаюсь, что Уэйд уже это сделал. Не мог же он быть настолько ослеплен ею, чтобы забыть кодекс.

– Вот что я называю ударом по самолюбию, – комментирует Нао.

– Перешли это мне, а потом удали, – возвращаю планшет в руки Боба. Нао снова хихикает, и я притягиваю ее к себе, обнимая за талию, посылая невербальный сигнал всем представителям мужского пола в комнате. – Работайте!

Когда группа возвращается к своим компьютерам, отлипая от Наоми, узел внутри меня ослабевает.

– Ты ведешь себя неразумно. – Нао вытаскивает ручку из моих плотно сжатых пальцев и бросает ее на ближайший стол, предварительно щелкнув еще один раз, отправляя пишущий стержень внутрь корпуса.

– Подай на меня жалобу своему боссу.

– Ты мой босс вообще-то, – смеется она. – Поэтому все эти публичные проявления ревности и обжимания в присутствии других сотрудников немного неуместны.

Она пытается отстраниться, в ответ на что я лишь ухмыляюсь.

– Всем внимание! – Присутствующие перестают набирать коды и переговариваться через свои микрофоны. – Это Наоми, и я в нее чертовски влюблен. У кого-нибудь есть проблема с тем, чтобы я поцеловал ее прямо сейчас, показывая, как сильно?

Несколько голов отрицательно мотают из стороны в сторону, включая ту, что принадлежит Бобу, который широко улыбается. Пока Нао недоуменно хлопает ресницами, не веря, что я действительно сделал публичное заявление, наклоняюсь и просовываю свой язык в ее рот. Поначалу она упирается ладонями мне в грудь, чтобы оттолкнуть, но потом сдается, отвечая на поцелуй. Нас прерывают свист и аплодисменты.

– Ну все, хватит, – зло шипит она, наконец отстраняясь и заливаясь краской. – Возвращайтесь к своей работе! – Теперь уже ее гнев направлен на улыбающихся хакеров.

Этот ее командный тон делает мой член неуправляемым, она нужна мне прямо сейчас, поэтому я усугубляю свое положение тем, что перекидываю Нао через плечо и несу в свой кабинет, закрывая дверь и опуская жалюзи, пока она возмущенно ругает меня всеми знакомыми бранными словами и барабанит маленькими кулачками по моей спине.

– Зачем ты это сделал? Теперь пойдут слухи! – Ее взгляд прожигает мое слишком довольное лицо.

– Они не посмеют, потому что я отрежу язык любого, кто станет болтать о тебе плохо. – К тому же теперь я смогу отправиться на задачу, не опасаясь, что толпа поклонников выстроится в очередь к ее кабинету.

Она выглядывает из-за меня, косясь на дверь, та закрыта, но мы оба знаем, что за ней никого нет.

– Ты отвратительный халатный начальник, Линкольн.