Заглядываю внутрь, слыша тихий женский стон. Линда Пэрриш откинулась на заднем сиденье, одна ее рука вывернута под неестественным углом, а лоб пересекает огромная рана так, что видно череп. Она стонет и хрипит, выглядя едва живой.

– Что будем с ней делать? – спрашивает Уэйд, проверяя пульс. – Еще бьется.

– Мы возьмем их машину, – холодно бросаю, зная, что Нао все слышит. – Нужно место, куда никто не сунется до прихода местной полиции. Если маршал уже сообщил перед смертью, совсем скоро нагрянут стражи порядка.

Ловко перебираемые клавиши под ее пальцами – музыка для моих ушей, это значит, что она остается собранной, несмотря ни на что.

– К западу от вас есть небольшой лодочный склад, это всего в километре от катера Джоша, высылаю координаты.

Я уже говорил, что люблю ее?

– Отлично, в машину! – командую, садясь за руль и проверяя сообщение от Нао. В зеркале заднего вида вижу полные поражения и злобы глаза Пэрриша, звуки, что издает его жена, постепенно затихают, заглушаемые ревом двигателя. Я мог бы пристрелить его прямо там, на месте, но, как и сказал Уэйд, в этом нет никакого веселья. Даже в условиях сжатого времени я совершу свою казнь, иначе какой же из меня Рыцарь Смерти.

Молча, заставляя себя дышать, наблюдаю, как красная точка движется по карте.

– Вот и все, девочки, мы это сделали, – шепчу себе под нос.

Мягкое касание воздуха колышет мои волосы, и невесомые руки ложатся на напряженные плечи. Я ощущаю их присутствие здесь, посреди домашнего кабинета Линка, но в мониторе вижу лишь свое отражение.

Двери машины хлопают в динамиках моего переговорного устройства, кто-то ворчит, а потом слышен едва распознаваемый скулеж. Такой издает животное, попавшее в капкан, обычно этот вой невыносим и ранит душу, но моя уже и без того растерзана. Испытывать жалость сейчас было бы сродни предательству себя и своего плана, но даже если бы во мне осталась хоть капля милосердия, я бы ни за что не потратила его на чету Пэрриш.

– Кто вас послал? – наконец я слышу голос, который давно стал частью моих кошмаров. Он больше не наполнен силой, наоборот, звучит надломленно и глухо.

Так иронично, ведь в моей юности Маркус Пэрриш казался просто огромным, когда входил в комнату, все пространство будто схлопывалось, а кислород выкачивали. Да, я боялась даже дышать в его присутствии, не то что смотреть. Теперь мне не нужно включать трансляцию, потому что я уже знаю, какой он в действительности крошечный. Словно кто-то посмеялся над нами тогда, давно, и применил обратную перспективу, увеличив источник кошмара втрое, заставив дрожать и подчиняться.

– О, это очень хороший вопрос. – Голос Линка успокаивает меня, теперь я знаю, кто в этой оптической иллюзии по-настоящему огромен и значим. – У тебя так много врагов, но ни один из них не рискнул выступить против. Спорим, ты ожидал, что это окажется какой-нибудь магнат из числа тех, что ты наебал при помощи своего цепного немецкого пса. Или, быть может, один из богатеньких извращенцев, которым ты продавал детей?

Вздрагиваю от резких слов.

– Это неправда, я ничего не делал! – вопит Пэрриш. Удар звучит хлестко, булькающий звук заполняет линию.

– Что ж, давай посмотрим, – задумчиво растягивая слова, говорит Линк. – Ты когда-нибудь слышал об аксиномантии? Это древний обряд у викингов, чтобы обличить виновного во лжи, когда топор вбивают в дерево, а он сообщает истину. Если топор отклонится, это означает, что ты чертов лжец, а если упадет, стало быть, тебя нужно лишить головы.

Слышу, как Линк вонзает свое оружие во что-то, по звуку напоминающее древесину. Вибрация от этого действия распространяется по всему моему телу, я знаю, что даже если все это неправда, он все равно расправится с мудаком. Лязг и звук падения сменяется разъяренным воплем.

– Ты, блядь, сделал! – кричит Линкольн, обрушивая весь свой гнев на лжеца. – И не просто сделал, но еще и скрыл это от властей, продолжая жить как ни в чем не бывало. И твоя сука жена тоже. – Он замолкает, переводя дыхание. – Проверьте пульс.

Полагаю, моя вторая приемная мать не пережила эту поездку, потому что Линк громко смеется, а Пэрриш почти рыдает.

– Чего вы хотите? У меня есть деньги, – умоляет он.

– Чего мы хотим? Ха! Наверно, чтобы такие ублюдки, как ты, никогда не рождались. Знаешь, не я должен вершить твою судьбу. Милая, ты не против?

Вопрос повисает в воздухе, и правда в том, что мне не терпится отправить Маркуса Пэрриша в ад.

– Включите видеосвязь, – отвечаю холодным тоном.

– Это не… – На экране появляется человек, стоящий на коленях, рядом с ним безжизненное женское тело в луже крови. Линда Пэрриш мертва.

Уэйд ставит камеру так, чтобы я видела каждого, и подходит к друзьям. Они все трое возвышаются над Пэрришем, но он смотрит не на них, его рот широко открыт, когда наши взгляды встречаются.

– Узнаешь меня?

– Это не может быть правдой. Ты умерла…