– Если ты скажешь хоть слово неправды снова, я перережу тебе горло во сне, – говорит она твердым как сталь голосом, непоколебимо удерживая взгляд. Мы оба знаем, что она не обидит и мухи, но что-то в ее тоне заставляет меня слабо улыбнуться и кивнуть. – А потом перешагну через твой труп и уйду, даже не оборачиваясь.

Господи Иисусе, она сейчас такая хладнокровная и кровожадная, что мой член мгновенно твердеет.

– Принято к сведению. Значит, ты меня прощаешь? – с надеждой в голосе спрашиваю.

Губы Нао подергиваются, а потом она смеется, шмыгая носом.

– Это какое-то безумие… Ты, я, все это, – признается Нао, немного расслабляясь; притягиваю ее к себе для примирительного поцелуя, но она мягко кладет руку мне на грудь. – Наверно, стоит перемотать назад и вернуться к моменту, когда все не казалось таким неловким? – Ее щеки розовеют. Знаю, теперь, когда притворяться больше нет смысла, наши отношения пугают ее гораздо сильнее, чем раньше, но также прекрасно осознаю, что никогда не смогу отпустить ее, я даже на минуту не готов представить, что она больше не моя.

Не знаю как, но нужно убедить Нао, что я – лучший вариант из всех возможных. У меня не так много опыта в долгосрочных отношениях, но уйма стремления стать кем-то, кто защитит ее от любой боли и разобьется в лепешку, только бы она была счастлива.

– Хочешь еще одну правду? – спрашиваю, заправляя волосы ей за уши, лаская большими пальцами влажные от слез щеки. Нао задерживает дыхание и с любопытством смотрит на меня, кивая. – Мне тоже страшно, и это нормально. Нет ничего плохого в том, чтобы бояться шагнуть в неизвестность, но я обещаю, что буду держать тебя на всем пути, и не собираюсь при первых признаках неудачи просто возвращаться назад. Я обещаю стараться. – Лицо Наоми проясняется, и вместо слез на нем появляется робкая улыбка, одна из тех, что я так сильно люблю. – Мы не прошлое, Нао. Мы – настоящее и будущее, мы – вечность.

И вот тогда наступает момент, когда я вижу доверие и, возможно, то, что хотел бы читать как любовь. Нао не отвечает, просто преодолевает крохотное расстояние между нашими лицами и впервые сама целует меня. Это весь ответ, который мне нужен.

Линк был вынужден вернуться к делам, поэтому поручил Марвину налить мне еще коктейль и принести еды. Я наконец расслабилась и теперь просто наслаждалась прекрасной музыкой и чувственными движениями танцоров. Может, все дело в двух джин-тониках или картинах весьма раскованного взаимодействия гостей, но в какой-то момент я так сильно завелась, что не переставала ерзать на барном стуле, сжимая бедра и мечтая, чтобы Линкольн поскорее освободился.

– Мы едем домой, закончи здесь, – бросил появившийся Линк управляющему, после чего, не спрашивая, подхватил немного пьяную меня на руки и понес к выходу, даже не дав попрощаться, я едва успела сунуть бокал в руки Марвина и зацепить свою сумочку.

Видела бы меня сейчас Элси, вопросов в ее голове стало бы на десяток больше, но все это, в сущности, не важно. Линк сказал, что любит меня, дважды, и я ему поверила, потому что распознать любовь не так уж и сложно, если прислушаться к собственному сердцу. Я была лишена человеческого тепла и любых проявлений заботы почти всю свою жизнь, поэтому тянулась к источнику контрастирующего с прошлым эпицентра этого всепоглощающего чувства. Благодаря Линку я увидела, как сильно любовь отличается от холодной пустоты, оказывается, мне ее так недоставало. Вы спросите, как вообще можно тосковать по тому, чего у тебя никогда не было, но разве не так устроены мечты?

Раньше мне было бы плевать на свой полуразрушенный холодный дом, если бы только в нем было достаточно человеческого тепла, чтобы обогреть континент. Никогда не желала побеждать в дурацких конкурсах, не грезила богатством и светскими раутами, я просто хотела, чтобы люди, взявшие меня на попечение, заботились обо мне и оберегали. Но каждая наша слеза – это урок, и я извлекла свои, решив, что любовь не дается всем желающим без ограничений, поэтому сосредоточилась на вещах, далеких от нее.

Пока не встретила Линкольна.

– Проснись, красавица, мы на месте. – Будоражащий нервные окончания голос ласкает раковину уха, а потом я чувствую его губы у себя на виске. Линк снова подхватывает меня на руки, ногой захлопывая пассажирскую дверь.

– Я даже не буду говорить, чтобы ты позволил мне идти самой, потому что это слишком приятно, – сонно бормочу, прижимаясь к твердой груди.

Линк издает короткий смешок.

– Как будто я отпустил бы тебя, – говорит он, посмеиваясь.

– Стоп, – замечаю кое-что странное, озираясь по сторонам. – Ты сказал, мы едем домой, это не мой дом.

– Расслабься, сегодня мы переночуем здесь. Без обид, но твоя квартира похожа на тесную кладовку, и там совсем нет еды.

– А твой дом похож на дремучий лес, и, кстати, где он вообще?

– Почти пришли, – не сбавляя шага, отвечает Линк.