– О, Линкольн, ты тоже здесь! Какой сюрприз! – Наоми изгибает губы в фальшивой улыбке. – Ты не появлялся на работе, ты заболел? Если бы я знала, как лечить раздвоение личности, принесла бы лекарство или хотя бы куриный суп.

Дарю ей ухмылку в знак одобрения изящной шутки, а потом разворачиваю нас и вхожу в кабинет, все еще держа Нао в объятиях, закрываю за нами дверь. Мне нужна всего минутка, чтобы напомнить себе, каково это, поэтому, пока Нао сбита с толку, прижимаю ее спиной к двери и крепко целую. Гребаный рай, когда мои губы оказываются на ее, и жалобный стон Нао растворяется на моем языке, она тянет меня ближе к себе, почти впечатывая в свое маленькое тело. Как будто тоже сбилась со счета, перебирая в голове секунды до этой встречи. Мы тяжело дышим, сплетаясь языками в порыве страсти, но я уже чувствую, как быстро утекает этот пьянящий миг.

Наши губы размыкаются, и Нао шумно вдыхает кислород.

– Пусти! – кричит она, толкая меня в грудь, наконец приходя в себя, зеленый ободок появляется вокруг расширенных зрачков, и я так обожаю этот калейдоскоп эмоций в ее глазах, который уже научился читать. Разжимаю руки, отступая на полшага, а потом Нао замахивается и бьет меня ладонью по лицу, обходя и вставая перед столом. Дотрагиваюсь до горящей кожи, ухмыляясь как идиот, принимая это, зная, что заслужил. – Ты чертов лжец! – шипит она, стискивая ровные зубы, ее маленькие руки сжаты в убийственные кулаки по бокам от вибрирующего гневом тела.

– Знаю, мне нет оправдания, но давай поговорим. – Поднимаю руки в защитном жесте, делая шаг вперед, но на всякий случай отклоняясь назад от очередного удара. Нао выглядит чертовски разъяренной, но она здесь, а значит, все не так плохо.

– Ты! Солгал! Мне! – тыча в меня пальцем, отчеканивает она, отрывисто произнося каждое слово с огненной ненавистью. – Это было весело? От души посмеялся?

– Да, я подонок, но все… – пытаюсь возразить.

– Не приближайся! – Выставив барьер из ладони, Нао отворачивается на секунду, пытаясь взять себя в руки, а потом снова смотрит на меня, тяжело дыша. Ее нижняя губа зажата между зубами, не знаю, что она ищет на моем лице, но мне это ни капельки не нравится, поэтому я игнорирую приказ и подхожу ближе, пока ее ладонь не упирается мне в грудь, надеюсь, она чувствует, с какой скоростью там бьется сердце. В бездонных зрачках прямо поверх раздражения и опустошения появляется крохотная вспышка упрямства, и она наконец говорит, пожимая плечом: – Знаешь, я давным-давно привыкла, что люди оказываются не теми, за кого себя выдают, но все равно как последняя идиотка позволяю себя обманывать.

Внутри меня переплетающейся паутиной расходятся маленькие трещины.

– О чем бы ты ни думала, прекрати немедленно. Все не так. Клянусь, я собирался сказать тебе. – Беру ее лицо в ладони, ненавидя себя за муку, которую вижу в ее прекрасных чертах. – Посмотри на меня! – требую без нажима. Когда она продолжает сверлить мою шею взглядом, я приседаю, чтобы быть на одном с ней уровне глаз. – Красавица, посмотри на меня, прошу, – но она не смотрит.

В прошлом месяце во время тренировочного спарринга, инициированного Дунканом, Джош совершил мастерский разворот и, застигнув врасплох, врезал локтем прямиком в мое солнечное сплетение. Это вызвало адски сильную боль и лишило меня способности дышать почти на две минуты. Вот на что это похоже – любить Наоми Рид. Притупленная теплом жгучая боль расползается из центра моей грудной клетки, отдаваясь отголосками по всему телу, становясь почти невыносимой.

– Пожалуйста…

Может быть, мольба в моем тоне так на нее действует, а может быть, она, как и я, боится разрушить все это, но серо-зеленые радужки наполняются прозрачными слезами, когда Наоми поднимает их, устремляя на меня. Сияющие и абсолютно обезоруживающие глаза теперь держат меня в плену, и нет смысла отрицать, что я окончательно потерян, нервно сглатываю, вкладывая силу в каждое следующее слово.

– Прости, что сделал тебе больно, – целую кончик ее носа. – Прости, что скрывал от тебя, кем являюсь, – невесомо касаюсь губами ее щеки в том месте, где падает слеза. – Нао, я просто идиот, который понятия не имеет, как сделать так, чтобы понравиться девушке. Я хотел, чтобы ты увидела меня по-настоящему. – Эмоции одерживают верх, и приходится сделать паузу, когда беру ее за затылок, притягивая, чтобы наши лбы соприкоснулись. – Я не врал, когда сказал, что люблю тебя. Это единственное, что имеет значение, но если в остальном сказать правду означает потерять тебя, я, черт возьми, солгу.

Проходят долгие минуты, прежде чем Нао отстраняется, изучая мое лицо, ее глаза покраснели от слез, хочется ударить себя за то, что стал их причиной. Наконец она осторожно, словно сомневаясь в своем решении, кладет ладони на мои запястья.