Мощным рывком отбрасываю Боварда назад и уклоняюсь от серии крепких ударов, один из них врезается в стену над моей головой, пробивая ее насквозь. Неплохо для ветерана! Бовард ставит подножку, опираясь на больную ногу, подпрыгиваю, отступая на палубу, мягкие волны бьются о борт, превращая все вокруг в завораживающую музыку. Пинаю мясистую тушу ногой в живот, отталкивая к задней части лодки, он спотыкается и падает, хватаясь за сети, пытаясь обернуть их вокруг моих ног. Топор недостаточно острый, чтобы разрубить веревки, цепляющиеся за одежду, шиплю, когда борт клонит в сторону от наших перекатываний и борьбы.

Чудом не потеряв равновесие, приседаю и делаю подсечку, это легко, поскольку он уже потерял достаточно крови. Когда Бовард падает, забираюсь сверху и замахиваюсь, чтобы ударить его топором в шею, но он хватает меня за лицо и толкает большие пальцы прямо в глазные яблоки с нечеловеческой силой, падаю, скатываясь с него и бью коленом, каким-то чудом попадая в яйца отморозка, а потом локтем в горло, он наконец разжимает хватку, переводя дыхание.

– Маленькие американские шлюхи, я должен был убить их сразу же! – В его голосе только лед и уверенность в собственном превосходстве, он поднимается, становясь передо мной на полусогнутых ногах, рана в его голени кровоточит еще сильнее, но мужчина смеется, как долбаный Сатана. – Маркус запрещал трогать их, потому что хотел продать подороже, но теперь он сгинул, а я, пожалуй, отправлюсь и навещу мелкую сучку, когда закончу с тобой.

Громовой рев вырывается у меня из груди, подрываюсь с места, врезаясь всем телом в чертово отродье, и толкаю его к перилам, прижимая к дребезжащему металлу за горло, верхняя часть его тела нависает над водой, глаза упрямо смотрят в мои.

– Единственное место, куда ты отправишься, – ад! Передай привет Саре Риверс. – Подарив ему последнюю зловещую ухмылку, я поднимаю его за ноги, перекидывая через поручень. Булькающий стон вырывается из пережатого горла и сталкивается с вращающимся винтом яхты, короткий звук разрубаемого тела обрывается, возвращая гармонию в этот погрязший в насилии мир.

Я не ответила ни на одно сообщение, но перечитала каждое около дюжины раз, а видео, где чистильщик бассейна в течение нескольких дней приводит грязную воду в потрясающую картинку из журнала для настоящих домохозяек, стало моим любимым. Линк, скорее всего, думает, что я злюсь на его скорый уход, и да, сперва это сбивало с толку, но, когда эйфория и адреналин выветрились, а мутно-зеленая масса на поверхности моего сознания улеглась и осела на дно, я разглядела нечто, что до смерти меня напугало.

Я влюбилась в Линкольна Голдберга. Причем так сильно, что готова была взглянуть в лицо его демонам и даже показать своих.

Мне следовало догадаться, как только дверь кабинета захлопнулась за его спиной. Ладно, ладно, если быть до конца честной, всегда стоило удерживать палец на пульсе, ориентируясь на ровные удары, чтобы не пропустить даже один, свидетельствующий о нарушении сердцебиения. Рациональная часть меня закатывает глаза, пока другая, более наивная грызет карандаш в попытке успокоить расшатанные нервы.

За первым открытием пришло еще одно, когда Линк внезапно исчез на целые сутки, Уэйд и Джош увиливали от моих вопросительных взглядов, притворяясь, что вообще не понимают, о ком идет речь. И тогда я сделала аморальную вещь, о которой теперь не жалею ни капли, – воспользовалась данными доступа, которые стянула в ночь нападения. Сомнения уже давно закрадывались в голову, но я была слишком занята оргазмами, чтобы сосредоточиться на чем-либо поважнее, а зря, теперь вот уже почти два дня я живу с правдой, которую Линкольн скрывал, и не могу не задумываться о том, какая же я идиотка.

Элси сидит напротив, переваривая услышанное, я рассказала ей о моих отношениях с Линком, включая постыдную часть, просто чтобы убедиться, что не спятила и мне не показалось. Мозг привык анализировать многое, вычленять фрагменты из картотеки памяти и собирать их в полномасштабные полотна. И так уж вышло, что на последнем шедевре отчетливо виднеется лицо человека, которое раньше казалось размытым. Лживое, до дрожи в коленях красивое мужское лицо, мой безликий Воин обрел очертания. Чувствую себя героиней ромкома, попавшей в ситуацию с разоблачением, которой теперь предстоит принять решение, каким из множества способов казнить мерзавца, что возомнил себя божеством, в один будничный вторник решившим поиграть в настолку с живыми человечками.

– Ну… мы ведь не знаем его версию, – произносит подруга, и мои руки сжимаются в дрожащие кулаки. – Вспомни Джоша, я даже не знала его настоящего имени, когда влюбилась, а теперь вот, – Элси поигрывает пальцами, показывая кольцо. – Давай признаем, мужчины в большинстве своем неуклюжи в отношениях. Позволь ему все объяснить.