Обвожу гудящее и вибрирующее заведение взглядом, испытывая легкую грусть от того, что теперь, когда я оказалась внизу, все веселье не доставляет ни капельки удовольствия. А еще я замечаю, что ни один мужчина здесь не осмеливается посмотреть на меня.

– Босс приказал, чтобы они не пялились, – уголком рта говорит бармен, перекладывая лед в высокий стакан.

– Почему?

– Известно почему. – Он издает тихий ядовитый смешок, явно намекающий на то, о чем я не знаю. – Он оторвет голову любому, кто посмотрит на вас. Я останусь без чаевых за то, что вообще разговариваю, так что без обид, мисс Рид, не лишайте меня еще и жизни.

Острый взгляд впивается в спину, собираю все силы, чтобы не выставить протянутый вверх средний палец или не вытворить что похуже. Значит, Линкольну не плевать, ну это хотя бы облегчает задачу.

– Не волнуйся, Марвин, если кто и умрет сегодня, то это не ты, – заверяю я. Марвин ставит передо мной стакан с напитком и выжидающе смотрит на него. Подношу джин-тоник к губам и делаю большой глоток, наслаждаясь сладковатым вкусом, смешанным с кислинкой лайма, утопающей в прозрачной жидкости. Вакуум, искусственно воссозданный вокруг меня, раздражает. – Ты славный парень, спасибо за компанию. – Сползаю со стула и бросаю на стол сорок баксов. Это намного больше, чем стоит напиток и чем я могу себе позволить, но как я уже сказала, разозленные женщины крайне безумны.

– Ваш заказ за счет заведения, – ужаснувшись, выпаливает Марвин.

– Знаю, это компенсация твоих убытков.

Когда оборачиваюсь, направляясь в сторону лестницы, наверху уже никого нет. Трусливый сукин сын, я выцарапаю ему глаза.

Чтобы отыскать потайную дверь, ведущую в кабинет Линкольна, мне требуется еще долгих несколько минут, алкоголь успевает растечься по телу, воспламеняя и без того разгоряченные нервные окончания. Мягкая черная обивка почти скрывает конструкцию, если бы не крохотный, горящий синеватым огоньком сканер отпечатка. Делаю глубокий вдох и задеваю его кончиком пальца, цвет сменяется на красный, но больше ничего не происходит, никакой тревоги, кроме той, что зарождается у меня внутри. Поворачиваюсь спиной к источнику, наполненному темной энергией, и жду.

Не проходит и двух минут, дверь за моей спиной с тихим щелчком открывается, и воздух сгущается, стремительно повышаясь на несколько градусов; я все еще стою спиной, следуя установленным правилам, это глупо и немного истерично, но, когда его грудь прижимается к моей спине, четыре дня, прожитых без этого, кажутся вечностью.

– Почему ты здесь? – спрашивает он, шепча мне в волосы, его сильные руки невесомо ложатся на мои предплечья и поднимаются выше, скользя по всему телу, лаская его горячими пальцами сквозь тонкую ткань моей шелковой красной блузки. Я надела этот цвет, потому что в дурацком ролике в интернете его поставили на первое место в списке роковых, такой я хотела предстать перед Линкольном. Но правда в том, что стоило ему дотронуться до меня и прошептать свой вопрос, как мое тело расслабилось, и я полностью отдалась ощущениям, закрыв глаза.

– А почему не должна? – отвечать вопросом на вопрос невежливо и по-детски, но он ни за что не дождется ответа в стиле «я хочу забыть», на этот раз я намерена запомнить все до единой детали.

– Может быть, потому, что у тебя появился кто-то?

– Сомневаюсь, иначе он бы не прятался от меня, а нашел в себе мужество для разговора. И знаешь, вообще-то я вольна делать все, что захочу, даже если это противоречит твоим моральным устоям.

Последнее, что Линкольн написал перед тем, как пропасть на несколько дней и прервать поток сообщений, было «мне жаль». Я не хотела анализировать смысл этих слов, даже когда взломала его досье, что просто не могло не остаться незамеченным, думаю, он позволил мне это сделать, иначе бы я не владела всей информацией, которая теперь давит на плечи как девятитонный грузовик. Догадки и теории – вовсе не то же самое, что и реальность, ударяющая по лицу, может быть, поэтому, несмотря на свой приход сюда, продолжаю притворство. План Элси состоял в том, чтобы явиться в клуб и вести себя так, будто я не в курсе, чтобы Линкольну пришлось ломать голову, как я посмела тусоваться с двумя парнями одновременно. Ирония в том, что я почти докатилась до этого, если бы не мое маленькое расследование.

Хватка на моей талии усиливается, она твердая, но не причиняет боль.

– Ты нарываешься на неприятности, Нао. – У него еще хватает наглости угрожать мне.

– Напомни, как тебя зовут?! В прошлый раз я не расслышала имя.

Рука Линкольна цепляется за мои короткие волосы, и он приподнимает мою голову, откидывая ее назад. Зажмуриваю глаза сильнее, чувствуя, как он смотрит на меня сверху вниз.

– Открой свои чертовы глаза, Наоми. Ты знаешь, кто я такой, – почти рычит он, и я возмущенно впиваюсь в него взглядом. Это я должна злиться.