Я задыхаюсь в «Порше» и разгоняюсь до ста двадцати миль в час.
Быстрее.
Домой.
Наркотический запах Вивьен парализует подобно яду. Но я не умираю. Я уже давно ловлю кайф.
Мои пальцы трясутся. Изображение мутнеет. Я не вижу дороги. Только мглу. Тело охватывает лихорадка. Подбирается выше. Захлестывает шею. Голову. Мысли. Мои глаза закатываются. Я часто дышу.
Они лезут.
Они сейчас освободятся.
Хлынут наружу.
Я не могу этого допустить. Домой. Скорее домой. Осталось меньше мили.
Быстрее.
Я успею. Я должен успеть.
Влетаю в гараж, едва не раздолбав капот о металлические ворота.
Быстрее. Я почти у цели.
Как только над моей головой закрывается люк, а свет красных ламп обволакивает тело, из моего рта вырывается стон. Дрожь моего голоса отражается от стен узкого подвала.
Они свободны.
Они дома.
Мои демоны берут надо мною верх. Их глаза разбегаются по снимкам Вивьен. Они пожирают ее. Лапают ее тело. Ее лица. Стонут по ней. Ласкают ее похотливыми языками.
— Ч-ч-черт… — Я мну губу между зубов и кусаю ее до крови.
Запрокидываю голову и опускаю подрагивающие веки под глухое бренчание пряжки ремня. Дыхание прерывистое и частое. Движения импульсивные. Ее образы кружат голову. Я распахиваю глаза.
Предо мной одна из любимых фотографий: Вивьен в своей спальне, смотрит прямо в камеру, мне даже поначалу казалось, что она смогла обнаружить ее.
Я просовываю руку в боксеры и поглаживаю себя.
Черт, это фото так хорошо оцифровано, что я буквально чувствую, как Вивьен была возбуждена в тот момент. Но она даже не подозревала, что, кроме Эйсто, на нее буду смотреть и я.
Срываю снимок с крепления и сжимаю его в трясущихся пальцах свободной руки.
Вижу, как она двигается. Как высвобождает упругие груди из кружевных черных оков. Ее соски моментально напрягаются. Она приближается прямо ко мне, а не к нему.
На этих фотографиях Вивьен только моя. Только для меня. Только мне она жалобно стонет. Только со мной кончает. Только мое имя прорывает ее горло. Каждый запечатленный жест — мой. Каждый взгляд с другой стороны объектива — мне.
Она навечно моя.
— Смотри на меня, Вивьен, — шиплю я сквозь сжатые зубы. — Смотри. — Усиливаю хватку вокруг члена и учащаю движения руки. — Я тебе не друг, Вивьен. Не. Друг. Только. Не. Друг.
Каждое слово — стон. Каждый выдох — увесистый хрип.
Все ей.
Я навечно ее.
— Смотри на меня, мой Совенок. Смотри.
И она будет смотреть. Пусть с этого черно-белого снимка. Но будет.
Сегодня мне этого достаточно, чтобы успокоиться. Сегодня этого хватает, чтобы мощно кончить, сидя на стуле среди тысячи ее лиц. Сегодня, но не в предстоящей поездке, где мне точно понадобится та, которая будет напоминать ее, которая будет стонать подо мной всю ночь, пока я буду шепотом звать ее «Вивьен».
Глава 32. Премия «Оскар»
Когнитивный диссонанс — столкновение конфликтующих идей состоявшегося мировоззрения, не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываю прямо сейчас.
Мой мозг словно дробится на мелкие кусочки конструктора «Лего», и я та, кто наступает на них голой стопой. Но я не кричу. Потому что нет сил. Нет голоса. Нет даже порыва.
Мои ноги прирастают к полу. Руки не шевелятся. На плечи сваливается груз, и я не понимаю, как вообще до сих пор стою.
Я — налитое свинцом тело. Я — статуя Вивьен. Я не умею двигаться и не ощущаю даже прикосновений Эйсто. Я не моргаю. Я застряла и тону в вязкой смоле карих глаз напротив своего лица.
На меня смотрит не Фред. Это не он.
Его двойник, галлюцинация, вышедшая из-под контроля проекция. Кто угодно, но только не Фред.
Мой «друг» криво улыбается, и меня окатывает дрожью. Его улыбка больше не кажется мне милой. Теперь она вселяет леденящий страх. Меня будто облили холодной водой и выставили на мороз. Сердце начинает качать кровь с двойной силой, но это бесполезно, меня уже не отогреть.
Кто передо мной? Маниакальный шизофреник или гений, тайно пробравшийся в проект? Что должно тревожить меня больше? Отчего я замерла и до сих пор боюсь сделать вдох?
— Всегда знал, что ты гребаный психопат! — Эйсто делает шаг вперед и заслоняет меня плечом.
Он отводит руку назад и толкает меня к себе за спину. Я невольно отшатываюсь. Кончики моих пальцев покалывают. Голова гудит. Я начинаю постепенно приходить в себя.
— Долбаный извращенец… — шипит сквозь зубы Эйсто, отгораживая меня от Фреда. Его плечи широко расправлены. Ладони сжаты в плотные кулаки. Он не позволит Фреду приблизиться ко мне даже на дюйм.