– Я ведь действительно потеряла его тогда, доктор, – шепчу, разглядывая умиротворенно раскачивающиеся деревья за панорамным окном. – И я действительно ничего не чувствовала. Пропало даже то магнетическое желание постоянно касаться его кожи. Кончики пальцев перестали ныть. Я перестала физически ощущать ту нашу неземную связь, которая раньше растекалась по венам, смешиваясь с кровью. Осталась только пустота… И страх. От того, что так будет всегда.

– У тебя был сильный эмоциональный шок, – размеренный тон Ламберта почему-то ласкает уши. – И чтобы принять окружающие обстоятельства, мозг решил на время «обесточить» тебя эмоционально, а затем заново завести.

– Наверное… – перевожу взгляд на доктора.

– Что с тобой происходило после того, как ты ушла из FostTRA? – Ламберт также не сводит с меня серых глаз.

– Я смутно помню тот период жизни. Нет полноценных моментов, только обрывки. И все как будто в черно-белых тонах. Как…

– Пленка, – заканчивает вместо меня и легко улыбается уголками губ.

– Верно, – улыбаюсь и я.

– Тогда будем вспоминать по кадрам. Закрой глаза и устройся поудобнее.

Киваю, взбиваю подушку и располагаюсь на кушетке.

– После ухода из FostTRA я закинула и магистратуру. Я не закончила диссертацию… В общем-то, не было и желания. Помню, приходила Эффи и пыталась меня переубедить, но вскоре сдалась. Просто она видела мою нулевую реакцию на окружающий мир. Она часто приходила. Иногда одна, иногда с Джаредом. Но я только больше закручивалась в одеяло с головой, чтобы не видеть их лиц. Эффи прилагала множество усилий вытащить меня хотя бы из постели. Но я даже не отвечала ей. Я ее просто игнорировала. Сейчас поражаюсь ее силам и настойчивости. Хотя она всегда была такой. Всегда пинала меня и не сдавалась, – усмехаюсь. – Сколько терпения у нее было, чтобы изо дня в день пытаться поменять ситуацию? Не знаю… Но она не опускала руки. Она невероятно сильная. Я всегда это знала, но после моей затяжной депрессии я начала считать ее чуть ли не святой.

Тепло улыбаюсь, вспоминая милое, но серьезно лицо Эффи.

– Потом она обратилась за помощью к моей маме. Мама сразу же приехала и впервые за долгое время прожила со мной около трех месяцев. И мне на самом деле это помогло. Она и Эффи окружили меня заботой и любовью, которой мне не хватало. И спустя полгода я начала потихоньку оживать. У меня появился аппетит.

– Это был первый признак выздоровления.

– Да. Затем я начала говорить…

– Полгода ты не разговаривала?

– Не было причины, наверное. Но однажды, всего раз я заговорила с Эфф. До того, как приехала мама, я как-то спросила ее, как долго я буду ничего не чувствовать.

– И что она тебе ответила?

– Она сказала, что не знает ответ на этот вопрос, но знает точно, что скоро обязательно произойдет что-то такое, что заново заставит мое сердце биться.

– И она была права. Верно?

– Да. Но тогда я ведь этого знать не могла. Тогда я скептически отнеслась к ее фразе и снова замкнулась в себе.

– Значит, мама и Эффи помогли тебе выбраться из депрессии?

– Определенно. Это полностью их заслуга.

– Но ты не должна забывать, что и ты сама принимала в этом активное участие. Без твоего желания жить дальше ничего бы не вышло. Так что, Тэя, не забывай о своей собственной внутренней силе, которая в тот момент пряталась в глубине тебя. Она никогда никуда не исчезала. Она всегда была в тебе. Просто ты на время потеряла к ней дорогу.

Открываю глаза и смотрю на доктора. Он пристально наблюдает за мной, потирая пальцами островатый подбородок.

– Расскажи, что было дальше, – бархатный голос будто нежными пальчиками дотрагивается до кончиков ушей и проникает внутрь, без труда выуживая из меня любую информацию.

В памяти ярко всплывает голос Нэйта. Только тот голос всегда отдавал особенной приятной хрипотцой, только тот томный тембр заставлял кровь закипать от наслаждения либо застывать под гипнотическим тоном. Становится так тепло и хочется услышать, как с его уст слетает мое имя.

– Ты сейчас думаешь о Нэйте? – прищуривает глаза Ламберт.

– Как Вы догадались?

– У тебя всегда меняется выражение лица, когда он возникает в твоей памяти. Не полностью, лишь некоторые черты лица слегка расслабляются.

Его слова заставляют снова улыбнуться, и я приподнимаюсь на кушетке.

– Ваш голос. Он напоминает голос Нэйта.

– Вот как? – отчетливо вижу, как дергается вверх уголок его губ. Всего на мгновение, но я улавливаю.

– Да. Почему-то раньше я не обращала внимания, а вот сейчас неосознанно отследила схожесть.

– Думаю, это произошло, потому что ты начала доверять мне и теперь не боишься открыться полностью, – слабо киваю, находя логику в его словах. – Уверен, это положительно отразится на нашей работе, – Ламберт снова улыбается и складывает руки в замок. – Расскажи о своем первом значимом, по твоему мнению, поступке, который ты совершила после затянувшейся депрессии?

На минуту задумываюсь, разглядывая стены кабинета Ламберта и незамысловатые картины на них.