– Слушай, я верю в тебя, правда, просто это будет сложно. У них есть прямая улика, указывающая на ее связь с мошенничеством фирмы, и три свидетеля, готовых дать показания о ее участии. Если ты проиграешь, то можешь попрощаться с должностью партнера.

Какой же он придурок! Я говорю ему, что начальница звонит по второй линии, и вешаю трубку. Глаза щиплет от слез.

– Это мой шанс! – кричу я машине передо мной. – И я им воспользуюсь!

В семь утра на следующий день я прибываю в офис и обнаруживаю, что на моем месте припаркован черный «Ягуар». Я нахожу свободное место чуть подальше и решительно шагаю в здание, гадая, у кого хватило наглости припарковаться там, где написано «Зарезервировано для: Каспен». Секретарша приветствует меня чашечкой кофе, а затем вдруг преграждает мне путь.

– Я должна кое-что сказать вам, прежде чем вы войдете, – говорит она, пока я делаю глоток из розовой чашки.

– Ты отравила мой кофе? – спрашиваю я, глядя на нее поверх чашки.

– Нет, но…

– Тогда расскажешь об этом, когда я включу компьютер.

Обойдя ее, я поворачиваю ручку двери.

В офисе меня ждет мужчина. Сначала я вижу его спину, пока он изучает многочисленные грамоты и фотографии, висящие у меня на стене. Я бросаю взгляд на секретаршу: та произносит одними губами «Муж Джоанны Смит», а потом уходит. На зубах у нее виднеется помада.

– Мистер Смит, – говорю я уверенно, хотя на самом деле он застал меня врасплох. До назначенной встречи еще два часа.

Он медленно поворачивается, сцепив руки за спиной. Я вижу его серый костюм, белую рубашку, расстегнутую у воротника, золотистый загар – и давлюсь кофе.

– На самом деле моя фамилия Дрейк, – говорит он, явно позабавленный моей реакцией.

Я отшатываюсь назад, пытаясь не задохнуться, и прижимаюсь спиной к стене.

– Сюрприз, – говорит он, а потом смеется, видя мое лицо.

Я отлипаю от стены, чтобы не выглядеть как жертва нападения, и стараюсь как можно непринужденнее пройти к столу. Обрушиваюсь в кресло и смотрю на Калеба пустым взглядом.

– Какого черта? – говорю я.

За исключением новой стрижки и еще парочки морщинок в уголках глаз он выглядит все так же.

– Я искал тебя.

– Правда?

– Целый год после твоего отъезда…

– Наверное, не слишком усердно искал, – отвечаю я, хотя знаю, что это неправда.

В год моего отъезда из Флориды Берни как-то позвонила мне, чтобы сообщить, что некий джентльмен звонил в офис и спрашивал о моем текущем местонахождении. Она упоминала, что у него был британский акцент.

– Я женился на ней, Оливия.

– На ком?

– На Леа.

– Я думала, ты муж Джоанны Смит.

У меня кружится голова.

– Леа – это ее второе имя, она всегда представляется так, и она оставила свою фамилию. Джоанна Леа Смит.

Слово «женился» звенит у меня в ушах, и я раздраженно тру виски. Калеб женат. Обвенчан. Окольцован. Семейный человек…

– Калеб, – выдавливаю я задушенно. – Зачем ты здесь? Вообще-то нет, не отвечай – просто убирайся к черту.

Я повышаю голос и поднимаюсь с места.

– Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз до общей встречи.

Я сажусь обратно.

– Это ты меня искал? Ты пытался найти меня, чтобы я взялась за дело Леа?

Он кивает.

– Нет, – говорю я. – Ни за что, никогда. Нет.

Может, она так и не рассказала ему о том, что я сделала. Он просто думает, что я собрала вещи и уехала. Память еще не вернулась к нему!

– Да, – говорит он, вставая. – Ты сделаешь это. Она виновна, а ты – лучшая лгунья, которую я только знаю.

Ладно, может, и рассказала.

Хмыкнув, я отвожу взгляд.

– У меня нет ни малейшего желания выигрывать для тебя это дело, – усмехаюсь я, откидываясь на спинку кресла.

– За тобой должок, – улыбается он. – Знаю, у тебя нет совести, но, думаю, после всего, через что ты заставила меня пройти дважды, ты захочешь подумать над тем, чтобы взяться за эту работу.

– Я бы рассказала правду в итоге, – бормочу я.

То есть рассказала бы, если бы Ариэль Фармацевтическая Мошенница не шантажировала меня, но все равно…

– Неужели, Оливия? Или ты просто ждала, когда моя память вернется и я все узнаю сам?

Я смотрю на потолок и хмурюсь.

– Слушай, я тут не для того, чтобы обсуждать твою лживость, манипулятивность и бессердечность.

Ауч.

– Я прошу о личном одолжении. Я знаю, как ты к ней относишься. Я знаю, что она сделала, но мне нужно, чтобы благодаря тебе она не получила тюремный срок.

– Я хочу, чтобы она получила срок.

Калеб странно на меня смотрит: его взгляд блуждает по моему лицу и рукам.

– А я не хочу. Она моя жена. И я прошу тебя хоть раз принять во внимание мои чувства.

Больно слышать от него слово «жена». Знаю, так не должно быть, но все равно больно.