– Ты не можешь давить на мое чувство вины, чтобы я защищала эту гадюку! Кроме того, Леа никогда на это не согласится, – возражаю я. – Если ты не заметил, наша с ней ненависть вполне взаимна.

– Леа сделает так, как я скажу. Мне нужно, чтобы ты пообещала, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы ей помочь.

Я чувствую прилив адреналина. Я могу взяться за дело и проиграть намеренно! Да! Но – нет, я знаю, что не сделаю этого. Времена, когда я играла с чужими жизнями, давно прошли. П. Р. О. Ш. Л. И.

– Не могу. – Я вонзаю ногти себе в бедра, чтобы не кричать.

– Конечно можешь, – говорит он, упираясь руками в мой стол и наклоняясь ко мне. – Ты одержима собственным успехом – всегда была. Возьмись за дело. Выиграй его, Оливия. Ты будешь богата и знаменита… а я, возможно, даже подумаю над тем, чтобы тебя простить.

Простить? Я представляю, как ужинаю в их доме – просто Леа, Калеб, их дети… и я. Мне хочется рассмеяться ему в лицо.

Я злобно на него смотрю. Он все еще самый красивый мужчина на свете. Амнезийный женатый мерзавец!

– Увидимся в конференц-зале в девять. Я сообщу о своем решении, – говорю я, заканчивая разговор.

Он смотрит на меня нечитаемым взглядом и выпрямляется, чтобы уйти.

– Пусть это решение будет правильным, Герцогиня, – говорит он, выходя за дверь.

«Герцогиня». Мрачно усмехнувшись, я бросаю упаковку стикеров ему вслед.

Ровно час и сорок пять минут уходят у меня только на то, чтобы взять себя в руки. Неописуемый шок от встречи с ним после стольких лет заставил меня обмякнуть на стуле, как тряпичную куклу. Я все продолжаю вспоминать ту часть, где он поворачивается ко мне, а я от неожиданности давлюсь кофе.

Я делаю дыхательные упражнения. Успокаиваю себя мыслями о счастливой радуге и мороженом, но цвета все время превращаются в черный, а мороженое тает и становится неразличимой массой. Наконец, вернув себе подобие спокойствия после неоднократного вонзания ножа для писем в папку с делом Леа, я направляюсь в конференц-зал.

– А он горяч! – шепчет мне секретарша, когда я прохожу мимо ее стола.

У меня дергается глаз.

– Ой, замолчи.

В первую очередь, войдя в зал, я замечаю Леа. Как я могу ее не заметить? Она все так же окружена ореолом красно-рыжих волос. Оттенок кажется ярче, чем четыре года назад, более насыщенным. Лучше бы я послушала насильника Добсона в тот день и просто пошла домой. Тогда ничего не произошло бы.

Калеб встает, когда я вхожу. Очаровательно. Леа отводит взгляд. Обидно, да?

– Оливия, – говорит Берни, просияв при виде меня. – Позволь представить: Леа Смит и ее муж, Калеб Дрейк.

Мы все пожимаем друг другу руки, и я сажусь напротив них. Калеб, положив руку на спинку стула Леа, улыбается, как будто мы давние друзья, и подмигивает.

Несправедливо…

Леа смотрит на меня из-под ресниц и даже не пытается улыбнуться.

– Я ознакомилась с вашим делом, миссис Дрейк…

– Смит, – поправляет она меня.

– Точно. Я горжусь своей честностью, так что скажу вам сразу: со стороны обвинения все выглядит совсем не в вашу пользу.

Калеб что-то ворчит себе под нос при упоминании «честности». Леа зеленеет. Я продолжаю, игнорируя косые взгляды Берни. Она думает, что я отпугну их, лишив фирму шанса прославиться и заработать.

– У них есть свидетели, готовые дать показания, что именно вы стояли за подделкой результатов испытаний «Пренавина».

Сцепив руки под подбородком, я наблюдаю, как Калеб ерзает на стуле рядом со своей грязной, отвратительной женой.

– У нынешнего прокурора – самый высокий процент выигранных дел в штате Флорида. На вас нацелились как следует, вы понимаете это? Все ваши секреты и секреты вашего отца – все во время суда всплывет наружу. После этого у вас не останется ни единого скелета в шкафу.

Леа смотрит на меня остекленевшим взглядом. Похоже, я напугала ее сильнее, чем намеревалась. В ее глазах блестят слезы. И я наношу контрольный удар:

– Не всегда удается побеждать, – говорю я, многозначительно глядя на нее.

Она поднимает взгляд, и я вижу в ее глазах узнавание. Воцаряется тишина. Каждый, кто здесь присутствует, или понимает, что что-то происходит, или спит. Я не отвожу взгляда от лица Леа.

– Вы можете помочь мне? – говорит она наконец, и в ее голосе слышится отчаяние.

Я выпрямляюсь на стуле. Это что-то новенькое – мой заклятый враг просит о помощи. Я знала, что карма настигнет нас обеих, но боже, она и правда получила свое. Теперь я контролирую ее жизнь. Я смотрю на Калеба. Его жизнь я тоже контролирую. Я медлю с ответом. Поднявшись, я прохожусь по комнате, сцепив руки за спиной.

– Могу.

Она заметно обмякает от облегчения.

– На что вы готовы ради того, чтобы вас признали невиновной?

Она молчит несколько мгновений, изучая мое лицо, как я только что изучала ее. Затем она наклоняется, положив пальцы с яркими красными ногтями на стол так, как будто касается клавиш пианино.

– На все. Я готова на все.