Войдя в здание, я замедлил шаг, достал свой Атлас и провел рукой по влажным волосам. Меня ждало сообщение от Габриэля, и я сразу нахмурился от его странности. Я уже давно привык к подобным вещам, ведь он был Провидцем, но обычно он никогда не имел особого представления о том, что происходит в моей жизни. В последнее время он, должно быть, по какой-то причине обратил свое внимание на меня, но это вызвало у меня неприятное чувство, что приближается что-то, что изменит мою жизнь. И поскольку Вега теперь находились здесь, я вынужден был предположить, что это связано с ними.

Вы не получите трон Дариуса, девочки, помяните мои гребаные слова. Я слишком долго и упорно работал, чтобы отомстить его отцу вместе с ним, и он, черт возьми, заслуживает этого после всего того дерьма, через которое ему пришлось пройти.

Нокси:

Твой новый путь позолочен солнечным светом и окружен тенью. Не сворачивай с него.

Лэнс:

Более простыми словами?

Нокси:

Тьма — твой самый близкий друг, но пришло время отпустить ее.

Лэнс:

Подожди… Лев снова взял твой Атлас? Это не смешно, придурок. Только не начинай по пьяни писать мне фальшивые предсказания, как в прошлый раз. Я застрял на той горе на целых шестнадцать часов.

Нокси:

Это я, Орио. И тебе нужно выслушать то, что я тебе говорю. И не говорю. Ответы находятся между моими словами.

Лэнс:

Ты не можешь изложить мне все прямо, хотя бы в этот раз?

Я знал, что он не может. Проклятие Провидца — видеть будущее, но не иметь возможности озвучить его, так как тогда будущее изменится. Таким образом, я был обречен пытаться разгадать эту загадку самостоятельно.

Ладно… тьма… путь… солнечный свет. Я слишком устал для этого дерьма. Мне нужно выпить.

Нокси:

Позвони мне позже.

Лэнс:

Позвоню.

Я спрятал свой Атлас, и мое сердце сделало что-то странное, когда я завернул за угол в коридор, который вел в мой офис. Затем мой взгляд упал на девушку, стоящую там, покрытую засохшей грязью с ног до головы, с блеском голубых волос, выглядывающих из ее измазанной формы, что точно сообщило мне, кто это. Что, черт возьми, с ней случилось?

— Надеюсь, это не модный выбор, мисс Вега, — спокойно произнес я, скользя взглядом от ее макушки до заляпанных грязью туфель, отчего по мне пробежала волна веселья, а мой рот растянулся в дразнящей ухмылке.

— О да, я просто люблю валяться в грязи по вечерам, — отчеканила она, явно злясь и, скорее всего, чертовски смущаясь. У меня возникло чувство, что я точно знаю, кто это сделал, и я надеялся, что это означает, что она правильно уловила послание, касающееся пребывания здесь. Однако она не выглядела особенно сломленной этим, просто злилась. Хотя трудно было сказать, когда на ее лице было столько грязи. Может, мне стоит оставить ее в таком виде, чтобы она меньше бросалась в глаза.

Я приблизился к ней, вставил ключ в замок и направился внутрь, оставив дверь открытой, чтобы она могла последовать за мной. Воздух, казалось, зарядился энергией, такой яростной, что я чувствовал ее до самой души, и я боролся с желанием оглянуться на нее, чтобы попытаться понять, чувствует ли она это тоже. Хотя сквозь слой грязи, прилипшей к ее коже, это было невозможно определить.

Я уселся в кресло за письменным столом в форме полумесяца, сделанным из вишневого дерева. Он принадлежал моему отцу, и я перенес его сюда из его старого кабинета в доме моей семьи. Моя мать Стелла после этого несколько дней рыдала, говоря, что я проявил неуважение, переместив его. Но поскольку мне было абсолютно наплевать на ее мнение, я не терял из-за этого сна.

Через открытое окно доносился смех студентов, и каждый второй говорил о том, что Дарси Вега покрыта дерьмом, так что я догадался, что ее новый внешний вид сейчас обсуждается на Фейбуке. Я подавил ухмылку. Как прискорбно.

Мой взгляд переместился на нее, и ее руки сжались в кулаки, поскольку она явно тоже расслышала насмешки. Ее сердце забилось в тревожном ритме, отчего мне на мгновение захотелось успокоить его. Но вместо того, чтобы предаться этой безумной мысли, я достал бутылку бурбона, спрятанную в шкафу в моем столе вместе с хрустальным бокалом, и налил себе. Запах напомнил мне о нем. Любимая марка бурбона моего отца, «The Silver Circle».

Он пил его только в честь своих новых открытий. Он постоянно придумывал темные заклинания или находил способы использовать темные предметы, давно позабытые в нашем мире. Конечно, все это было незаконно, но это не отменяло того мастерства, которым он обладал. Я был слишком маленьким, чтобы понять все это, и иногда это было трудно выдержать, ведь я недостаточно ценил его, не понимал, насколько драгоценным и мимолетным было наше время вместе.