— Да. Твой отец был самым могущественным фейри в Солярии. Он владел тремя стихиями: огнем, водой и воздухом. У твоей матери была только одна стихия — воздух. Она была Близнецом, как и ты, и была названа самой красивой женщиной в Солярии, — хотя я бы рискнул предположить, что ее дочери ее превзошли. А вот эта для меня как чертов магнит. — Это было после того, как он вернулся с ней из далекой страны, куда вторглась его армия. Король Вега женился на ней, пренебрегая традициями. Могущественные семьи обычно размножаются со своими сородичами; это сохраняет чистоту кровных линий и обычно дает потомство тех же Орденов. Чем чище линия, тем сильнее их магия.

— И не делать этого… плохо? — спросила она, наклонившись ближе, с любопытством, горящим в ее глазах.

— Нет, просто глупо. Их дети, скорее всего, будут слабее, но… это явно не относится к тебе и твоей сестре. Твои мать и отец произвели на свет двух самых могущественных фейри, которые когда-либо появлялись в нашем мире, — я откинулся в кресле, нуждаясь в большем пространстве между нами, пока я наливал виски в свой стакан.

— Кем они были? — вздохнула она, и мой взгляд на секунду задержался на ее губах. — Какие у них были Ордена?

Черт, она выглядела такой чертовски милой. Она жаждала ответов, и мне нравилось держать их в своих руках. Я тихо радовался, что именно я могу рассказать ей все это, и пока она продолжала смотреть на меня так, словно я был ключом ко всему, что она искала всю свою жизнь, я хотел продолжать говорить.

— Твоя мать была Гарпией, а твой отец — Гидрой, — сказал я.

— Гидрой? — прошептала она, ее черты лица исказила гримаса. — Как тот монстр с несколькими головами?

— Да, — тихо сказал я. — Это один из самых редких в мире Орденов.

Она медленно вздохнула, пытаясь осмыслить все это.

— Так кем, по-вашему, являемся мы с Тори, сэр?

Я никогда не соблазнялся студентками и не интересовался фантазиями о чем-то запретном. Но она была такой чертовски манящей, и такой чертовски сильной, что говорить со мной так, будто я вызывал у нее уважение, было само по себе грехом, который слишком нравился моему члену.

Я побарабанил пальцами по столу, затем залпом осушил последний стакан, пытаясь заглушить блуждающие мысли в своей голове.

— Проблемами, — пробормотал я.

— Это несправедливо. Мы же не просили об этом.

Мой гнев нарастал, потому что на хрен ее, за то, что она заставляет меня чувствовать себя так. К черту ее за то, что она сделала все сложнее, чем нужно. Я не собирался отвлекаться на ее оленьи глаза или наивную внешность маленькой смертной. Она была Гвендалиной Вега. И если бы она выросла в этом мире, то, без сомнения, сейчас готовилась бы продолжить дело своего отца. Она могла казаться невинной, но дайте ей месяц или два, и она найдет себя. Она начнет использовать свою магию в своих интересах, а когда поймет, что трон может принадлежать ей, начнет бороться за него. Она будет сражаться безжалостно и, возможно, победит. И кто знает, во что она превратится за это время? Монстры не вырастают из земли, они питаются властью и становятся зависимыми от общества. Наш вид стремился к этому, и она тоже будет стремиться. Вскоре она станет такой же, как все остальные жаждущие власти фейри в этой школе, а может, и хуже.

— Что несправедливо, мисс Вега, так это то, что вы и ваша сестра теперь имеете больше прав на трон Солярии, чем четверо Небесных Наследников, которые всю жизнь готовились к правлению, — я хлопнул своим пустым стаканом по столу и услышал, как резко подскочило ее сердцебиение. — Когда твои родители умерли, Небесный Совет заявил о своем праве править вместе. Но теперь вы вернулись, и по нашему закону вы должны занять трон, если сможете доказать, что вы достаточно сильны, чтобы претендовать на него. И это просто проклятая удача.

Я смотрел на нее, радуясь, что ее сердце колотится, и радуясь, что я ее встревожил. Я не был ее другом. Я боролся за то, чтобы Дариус занял место своего отца в Небесном Совете. И я неустанно трудился над этим годами. Поэтому я не стану проявлять чертову мягкость в том, как я справлюсь с этим. Мир находился в беде. Нимфы были на подходе, а эта девчонка и ее близнец не были способны защитить от них наше королевство.

— Ты хоть понимаешь, в какие опасные времена мы живем, Блу? — потребовал я, и моя верхняя губа скривилась, когда я уставился на ее волосы. Королевский цвет уже заклеймил ее, как флаг, вывешенный в знак насмешки надо мной.

— Нет, но, может быть, если бы вы мне рассказали…

— Что именно? Даже если я расскажу тебе всю историю Солярии, неужели ты думаешь, что этого будет достаточно? — я издал сухой смешок. — Мир уже вышел из равновесия, и теперь ты и твоя сестра появились, чтобы еще больше склонить чашу весов в сторону хаоса. Целые семьи становятся мертвыми. И могущественные тоже. Твои родители были первыми, но не последними, и это лишь вопрос времени, когда…

Я оборвал себя, внутренне проклиная себя. Она не имела права знать ничего из этого. Мои теории, подозрения. Они предназначались для моих ушей и ушей Дариуса, а не для этой девушки. Мне не нужно было, чтобы она побежала сплетничать со своими маленькими подружками и позволила всей школе узнать об опасных подозрениях, которые я в себе таил.