Я изучил каждую линию, зная, что она понятия не имеет, что я могу узнать из этих знаков, и решил, что не стану рассказывать ей о большинстве из них. Не все было связано с силой. Здесь были намеки на ее судьбу, написанные на ее плоти, и я принял все это к сведению, пытаясь разгадать скрытые здесь секреты. Я изучил линию вдоль ее большого пальца, провел по ней кончиком пальца и обнаружил, что она полностью цела. Это был показатель силы воли, которой, к сожалению, у нее было много.

Затем я рассмотрел линию, называемую Поясом Венеры, которая изгибалась под средним и безымянным пальцами и давала мне представление о ее темпераменте. Не у всех он был, но те, у кого он был, были более сострадательными, и я полагал, что это стоит отметить. Хотя я сомневался, что она будет достаточно сострадательна, чтобы отказаться от своего права на наследство, как только примет своего внутреннего фейри. Я надеялся, что она уже давно уйдет, прежде чем у нее появится шанс претендовать на трон.

Я обнаружил, что она также была одарена линией, называемой Кольцом Соломона, которая изгибалась под ее указательным пальцем. Я нахмурился, рассматривая редкую линию, метку, указывающую на самоотверженность и доброе сердце фейри.

Это не сходилось. Она дочь Дикого Короля. Я ожидал найти здесь часть его жестокости и эгоизма, но если эти линии были хорошим суждением о ее характере — а они обычно были чертовски точными — то я что-то упустил. Потому что она не могла быть сострадательной и доброй. Это были не те черты, к которым я готовился. Но правда заключалась в том, что мне нужно было раздавить эту девушку и ее сестру, независимо от того, в правильном ли месте находятся их сердца.

Большим пальцем я провел по линии, указывающей на ее личную жизнь, и по моему позвоночнику пробежала дрожь, которую, клянусь, почувствовала и она, сдвинувшись со своего места. Я продолжал смотреть на ее ладонь, воздух в комнате становился все гуще, и до меня донесся слабый шепот, в котором не было слов, понятных мне.

Я снова поднял взгляд на Дарси, но она смотрела куда-то в сторону, хотя и пожевывала нижнюю губу, словно боролась с какой-то внутренней войной. Я вернул взгляд на ее ладонь, вздохнул и решил, что звезды меня обманывают. Возможно, они склонились ближе, потому что эта девушка была опаснее, чем можно было предположить по ее ладони, и мне нужно было быть бдительным.

Знаки говорили о значительной любви в ее жизни, которая будет сопровождаться трудностями и эмоциональными потрясениями. В разных местах линия была расколота, что указывало на худшие из этих трудностей, а в конце было столько пересекающихся линий, что трудно было сказать, продолжалась ли любовь после этих испытаний или отношения резко закончились. Я обнаружил, что испытываю странное чувство собственничества по отношению к ней, пока обдумывал эти предстоящие отношения. Она была моей. Я имею в виду, ее кровь была моей. И я не собирался позволить какому-то засранцу появиться и забрать ее себе.

Я знал, что это иррационально, но не мог избавиться от этого чувства. Эта девушка не должна была быть отнята у меня.

Наконец я начал работать над ее рейтингом силы, отыскивая Элементы на ее ладони. У каждого фейри были отметки всех стихий, но они становились актуальными только после того, как магия Пробуждалась и становилась известна их истинная сила. Я записал каждую крошечную линию, которая проходила вдоль ее линии силы, и сделал пару расчетов, чтобы определить рейтинг ее силы для каждого Элемента, и от этих цифр у меня сжалось горло. Святое гребенное дерьмо. Они будут неудержимы.

Мы должны справиться с этим быстро.

Я отпустил ее руку, обнаружив, что мои пальцы слегка не хотят отпускать ее, и я сжал их, подталкивая цифры к ней.

— Это рейтинг твоей силы, — объяснил я. — Десять — это максимум, на который можно рассчитывать в любой стихии. В перспективе, мисс Вега, даже семерка считается высоким показателем.

Она уставилась на цифры с расширенными глазами, и какое-то время я просто наблюдал, как она смиряется с тем, что видит. Я подумал об этой девушке в ее дерьмовой квартире, отчаянно нуждавшейся в деньгах и нормальной еде, и на мгновение мне захотелось, чтобы все было не так, как сейчас. Но потом я отогнал эту предательскую мысль и закрепился в ярости, которую испытывал к ее отцу. Она враг. И Сирена. Определенно гребаная Сирена.

— Твоя самая слабая стихия — огонь, хотя я использую слово «слабая» очень вольно. У тебя восьмерка в земле, девятка в воде и десятка в воздухе.

Она посмотрела на меня с тысячей вопросов в глазах, и у меня возникло голодное, неодолимое желание ответить на все.

— И мы настолько могущественны, потому что… наши родители были королевской крови? Королем и королевой? — она говорила так, словно не верила словам, слетающим с ее губ, и я полагал, что узнать, что ты — давно потерянная принцесса, — это настоящий удар по голове.