Минут пятнадцать спустя, с грелкой, полной льда, прижимаемой то к брови, то к щеке, то к подбородку, Коди страстно, в красках, сдобрив рассказ крепкой бранью, поведал все Камилле.

Она была шокирована. В крови ее кипел гнев.

Коди не рассказал ей про Цви; он все же был Мальяно и не до конца потерял разум, так что ограничился просто тем, что «ошибся на работе».

– Какой же должна быть эта ошибка, – произнесла Камилла.

– Ему неважно какая, – огрызнулся Коди. – Мне не прощают даже самой маленькой. Накануне взъелся за меня на другое, отчитал, как мальчишку, – не так вздохнул при нем, не так закатил глаза, не то сделал…

– Тебе нужно быть осторожнее, – упрекнула Камилла, ласково погладив его по щеке. Коди сощурился. – Пока он не переломал тебя. Милый, твой отец – страшный человек. Прошу, не переходи ему дорогу; он ведь тебя раздавит и даже не обернется.

– Ты зря так думаешь. Он сентиментален, он и пальцем меня не тронет больше, чем можно, – презрительно бросил Кодиак. – Ты не знаешь его так, как знаю я. Он размяк, потому что плохие годы кончились; он говорит, посев прошел, началась жатва – вот и пожинает все, что сделал за последний десяток лет, а сделал он немало. Только он не понимает, что для нашей семьи сейчас лучше. Он возится с Фрэнни, поселил рядом с собой Анжело и Алессию, теперь еще притащил эту девку. У него и так полно детей: если сейчас она тоже зачнет, боюсь, мне придется принять меры. Мы, конечно, богаты, но не только в деньгах дело. Дело в бизнесе.

Камилла вскинула брови, сделав глоток вина, которое принесла с кухни. Кодиак потянулся за своим. Они сидели друг против друга еще одетыми в то, в чем и были, – но оба знали, что эта ночь закончится иначе. Пока можно было никуда не торопиться.

– Ты думаешь, все так серьезно? Он же одержим своей безопасностью. – Она усмехнулась. – Даже мне он велел поставить спираль, хотя знал, что…

Она запнулась, задумчиво посмотрев на скомканное шелковое одеяло. Она предупредила Донни еще в первую их близость, что он может делать все, что хочет: у нее никогда не будет детей, она бесплодна. Пыталась много раз в молодости, но все бесполезно, поэтому с ней можно не предохраняться вовсе. Донни Мальяно тогда лишь блеснул узкой полосой улыбки, похожей на холодный оскал:

– Ты плохо знаешь меня, дорогая, – сказал он. – И потом, вряд ли я у тебя один. Не хочется потом неприятных сюрпризов, понимаешь?

Интересно, занимается ли он с той, с другой, любовью без презерватива? Требует ли, чтобы она засунула в себя бесполезное противозачаточное? Каков он с ней?

Камилле вдруг страстно захотелось посмотреть на эту женщину. Она живо спросила у Кодиака, что та собой представляет.

Он поморщился:

– Маленькая, чернявая, похожа на итальянку или около того – отцу такое нравится; по мне так словно клоп. Но задница симпатичная, объективно, раз даже у моего папаши на нее встал.

Камилла поджала губы. Кодиак с присущим молодому мужчине презрением думал, что Донни – уже отжитый материал; зря он так, противника нельзя недооценивать. Она заметила:

– И что же она, живет в его доме?

– Она спит с ним, полагаю, в его постели, – улыбнулся Коди. – До того так делали лишь его жены. Любовниц он не водил в особняк, никогда. Не знаю даже, были они у него, кроме тебя.

– Тогда, полагаю, очень скоро я останусь безработной, – пошутила она, стараясь скрыть свою злость. – Как ты мечтал.

Некоторое время они пили молча; затем, до конца раздев Кодиака и раздевшись сама, Камилла приласкала его – ей нужно было куда-то деть энергию, и сегодня, как никогда, хотелось почувствовать себя живой и желанной. Новость о том, что ее вот так променяли на другую, еще и весьма обычную девушку, больно задела самолюбие.

Когда Коди получил что хотел и со стоном отвалился на подушки, Камилла, поднявшись с колен, улеглась к нему, погасив верхний свет хлопком. Они обнялись. В темноте и при звуках ночного Чикаго – даже сейчас он не спал – она поделилась с ним одной мыслью.

– Я хочу взглянуть на нее, – сказала Камилла, мягко поглаживая его руку у себя на бедре.

Коди вскинул брови.

– Задело, что появилась конкурентка?

Она с улыбкой покачала головой, потянулась к его подбородку и солгала: