Бант на ней был усеян крошечными капельками фальшивых бриллиантов и переливался в слабом свете тусклого чикагского солнца. Розовея, Шарлиз села в постели и заметила возле букета лист бумаги.

Она быстро встала и, невзирая на утренний холодок, добежала до цветов, а после с письмом юркнула обратно в кровать. Закутавшись в одеяло и сев по-турецки, она заулыбалась, скользя взглядом по строчкам, написанным строгим размашистым почерком:

«Доброго утра. Ты спала очень хорошо, и я не решился тебя разбудить. Пожалуйста, проведи этот день хорошо: развлекись, прокатись в город, потрать сколько-нибудь денег, Фредо отвезет тебя, куда скажешь. Порадуй меня, выбери себе несколько обновок: вскоре мы найдем, куда их “выгулять”. И выбери себе наряд на вечер, он также пригодится. В магазинах можешь сказать, чтобы все записали на счет мистера Мальяно, они поймут. Только больше не лежи на траве. Во-первых, так недолго простудиться. Во-вторых, я не могу работать, постоянно глядя на тебя.

Д.»

Он наблюдал за ней!

Шарлиз вспыхнула, в волнении посмотрела на цветы, затем на дверь. Он зашел сюда сам или велел кому-нибудь из своих подчиненных принести розы, пока Шарлиз спала? Нет, он написал: «Я не решился тебя разбудить». Ну почему, почему она не проснулась?!

Шарлиз убрала волосы назад, быстро просматривая письмо снова и снова.

Он думал о ней. Он смотрел, как она читала на траве! По телу пробежала приятная дрожь.

Шарлиз повеселела, откинула одеяло, прошлась по комнате, желая немного унять свое смущение и прилив самых разных мыслей, в основном – мыслей, полных надежд, что она небезразлична ему. По всей видимости, это было действительно так, но Шарлиз боялась надеяться слишком сильно. Более того, она понимала, что у мужчины все может поменяться в один момент. Стараясь взять себя в руки и мыслить более хладнокровно, она не устояла и позволила себе хотя бы на минуту побыть просто влюбленной девушкой и утонуть в этом чувстве.

Она подошла к цветам и легонько коснулась бутонов, провела пальцами ниже, по резным листьям – темно-зеленым, плотным, свежим. Вряд ли, конечно, он выбирал их сам: скорее всего, ему по заказу привезли их к самому особняку, однако разве этого было недостаточно?

Для Шарлиз – более чем: она понимала, что человек такого статуса, как Донни Мальяно, не станет сам ездить за букетом в Чикаго, а скорее отошлет кого-нибудь. И может, другую, склонную к романтике и сильным чувствам, это разочаровало бы, но не ее. Она положила письмо в комод, спрятав его между кашемировых свитеров, и, с сожалением коснувшись букета взглядом в последний раз, взялась собираться.

Как было приятно в прошлые дни просыпаться не одной, подумала Шарлиз. В спальне она слышала ветер, хлещущий в окна с самого озера: погода сегодня плохая, так что, может быть, ей действительно стоит отправиться в город и немного развеяться. Она отнюдь не была бессребреницей и скромницей. Донни Мальяно предложил ей поистратить немного его денег, а также выбрать наряд на вечер. Вспомнив из его письма, что очень скоро она снова будет сопровождать его, возможно, на светских выходах, а также просто получит возможность быть поближе к нему, Шарлиз ободрилась.

К завтраку она выбежала полностью одетой и готовой к поездке, уже на ступеньках вспомнив, что обещала Алессии навестить нынче Риту и забрать ее палитру из магазина.

«Это ничего, – уверенно подумала Шарлиз. – Я все успею. Просто попрошу Фредо сперва прокатиться до Риты».

Алессия, хлопотавшая у плиты, заметила, что Шарлиз была в приподнятом настроении. Сама она только что закончила с приготовлением завтраков. Вместе с женой на кухне был и Анжело, и его присутствие немного застало Шарлиз врасплох.

Одетый в костюмные брюки прекрасного пошива и белоснежную сорочку, высокий, улыбчивый, с загорелым лицом, обрамленным темными кудрями, он показался Шарлиз человеком, неуловимо отличающимся от своей семьи – может, из-за кроткого выражения лица, может, из-за добродушной искренней улыбки. Он взял у Алессии несколько тарелок с закусками и, поцеловав жену в щеку, направился к кабинету.

– Доброе утро, – поздоровалась Шарлиз, когда он прошел мимо.

– Доброе-доброе! – весело откликнулся Анжело.