– Еще милее, что я играла на скрипке и серьезно планировала сделать это своей карьерой, – рассмеялась Алессия. – Но Анжело быстро убедил меня в том, что быть примерной итальянской женушкой куда увлекательнее, чем быть скрипачкой и играть в оркестре. Хотя я сама итальянка только по крови – одно название, родилась-то я здесь, и матушка моя отсюда – и уж конечно не сицилийка, но папа чудесно меня принял. Совсем как родную дочь.

Шарлиз отпила кофе, задумчиво проронив:

– Ты всегда так нежно отзываешься о нем.

Алессия улыбнулась. Шарлиз эта улыбка показалась отчего-то печальной.

– Как еще мне отозваться о человеке, который заменил мне обоих родителей? Мы с ними не очень близки. То да се, одна размолвка за другой, они выставили меня из дома. Он мне как отец, – кротко сказала она и прибавила: – Иногда очень хочется развестись с мужем, особенно когда сильно достанет. Но папа уговаривает этого не делать, а я считаю себя послушной дочерью.

Девушки с пониманием рассмеялись. Да, Донни Мальяно был отличным переговорщиком и мог уговорить кого угодно на что угодно: возможно, в этом-то таланте мягко манипулировать людьми и заключалась его истинная сила. Шарлиз произнесла:

– Получается, он и сегодня остался на весь день дома?

– Вроде бы и да, а вроде бы и нет. Когда он у себя в кабинете, считай, он не здесь и лучше его совсем не беспокоить. Кстати, – спохватилась Алессия. – С утра ко мне заглянул Фредо и сказал, чтобы мы позвонили в гараж, когда ты будешь готова.

– Ах да, – Шарлиз смущенно опустила взгляд. – Точно.

– Не беспокойся, Фредо получил от папы все нужные указания. Тебе толком ничего и не нужно объяснять. Спорим, они с Фредо даже маршрут тебе расписали.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась Шарлиз.

После завтрака Алессия осталась наводить порядок в доме, а тем временем к дону Мальяно постоянно приезжали все новые посетители: входная дверь постоянно закрывалась и открывалась, возле подъездной дорожки появилось несколько автомобилей, а краем глаза Шарлиз заметила людей, ожидавших приема на заднем дворике. Она еще не знала, что сегодня был день прошений, когда многие нуждающиеся в помощи дона могли навестить его самостоятельно или передать просьбу через посредников. Дон не впускал к себе кого попало. Многие были отсеяны на этапе бесед с Витале, который строго бдил за безопасностью босса. Если были какие-то мелкие дела, которые он способен был решить сам, то он даже не беспокоил Донни такими пустяками. Здесь собрались только люди двух категорий: либо действительно отчаянно нуждавшиеся в помощи – за какую-либо несомненно полезную ответную услугу, либо те, с кем связаться было выгодно. Все они так или иначе имели непосредственное отношение к их делу, nostra casa.

Шарлиз оделась в теплое черное кашемировое пальто и, растерев ладони, выдохнула изо рта облачко пара и легко сбежала по ступенькам к подоспевшей машине. Только вчера она могла спокойно читать во дворе (мысли ее тут же вернулись к письму – «больше не лежи на траве, я не могу работать, постоянно глядя на тебя»), а сегодня ей холодно без перчаток. Один из охранников, рослый крепыш в белой рубашке и жилете, открыл ей заднюю дверь и помог сесть.

– Здравствуй, Фредо, – ласково сказала Шарлиз. – Прости, что сегодня отвлекаю тебя от основной работы.

– Вы и есть моя основная работа, мисс Кане, – откликнулся тот, сидя за рулем. – Ну что, у вас есть предпочтения, куда отправиться?

– К сожалению, нет, – беспомощно ответила она. – Я совсем не знаю Чикаго. Единственное, куда мне нужно точно попасть, – в магазин художественных товаров на Принтерс-Роу.

– А потом к молодой мисс Мальяно, – подхватил Фредо и подмигнул ей в зеркало заднего вида, озорно и залихватски, что совсем не вязалось с его массивной фигурой, широкой бычьей шеей с несколькими складками и суровым лицом. – Сделаем, мисс Кане, все по первому классу.