– Большинство называют это обаянием.

– Сколько ты там пробыла? – спросил отец, делая глоток вина.

– Расскажи мне про Рунна и Ханта.

Он сделал еще глоток.

– Это была весьма неудачная попытка застать меня впрасплох, чтобы я ненароком дал тебе ответ.

– Только отъявленный кусок дерьма способен удерживать сведения, которые жизненно важны для другого.

Король Осени отставил рюмку.

– Сделаем так. Я задаю вопрос – ты отвечаешь. Потом ты задаешь вопрос – отвечаю я. Если я почувствую, что ты мне лжешь, мои ответы прекратятся.

– Знаешь, я играла в эту игру с одной особой, которая была куда ужаснее тебя… да-да, ты не ослышался. Для нее это плохо кончилось. Так вот, предлагаю не заморачиваться вопросами и ответами и просто рассказать мне обо все, что я хочу узнать.

Он молча смотрел. Ему было некуда торопиться. Он мог просидеть так весь вечер и ночь.

Брайс топнула ногой по мраморному полу. Увы, правила игры здесь устанавливал ее отец.

– Ладно. Валяй.

– Ты действительно побывала на древней родине фэйцев?

– Да.

У него на подбородке дернулась жилка.

– Аталар и Рунн по-прежнему живы.

Брайс попыталась скрыть испытанное ею облегчение.

– Сколько… – начала она, но отец поднял палец:

– Моя очередь.

Паршивец.

– Как выглядит их мир?

– Не знаю. Я видела лишь камеру, куда меня поместили, туннели и пещеры. Но их мир показался мне… свободным. Во всяком случае, свободным от астериев. – Зная, что дальнейшие слова раздосадуют отца, она намеренно сказала: – Тамошние фэйцы сильнее нас. Астерии через Нырок отнимают у нас часть магической силы для собственной кормежки и существования. А в том мире фэйцы сохраняют силу во всей полноте.

Она не ошиблась: даже под золотистым светом двух чугунных люстр было видно, как побледнело его лицо. Это добавило ей смелости.

– Сколько я отсутствовала? – спросила Брайс.

– Пять дней.

Значит, время в обоих мирах текло одинаково.

– И…

– Что ты сумела узнать, пока находилась там?

Как ему ответить? Выложить правду…

– Я это все еще обмозговываю.

– Ответ неприемлемый.

– Я узнала, – резко бросила она, – что большинство фэйцев, в каком бы мире они ни жили, – это сборище эгоистичных придурков.

– Да ну? – удивленно вскинул брови Король Осени.

Брайс откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

– Скажем так. Я познакомилась с женщиной, способной уничтожить подобных тебе и даже не вспотеть.

Однако Неста не расправилась с Брайс. Возможно, ей повезло. А может, Несте свойственна осмотрительность и стремление вначале разобраться? Неста была совсем не похожа на Силену и Тейю.

Сейчас это не имело никакого значения, однако мысль застряла у Брайс в мозгу.

– Ты по-прежнему не ответила на мой вопрос. Ты ведь не просто так отправилась в тот мир. Что ты там узнала?

– Во-первых, я попала туда по чистой случайности. Во-вторых, формально я ответила на твой вопрос. Так что в следующий раз спрашивай конкретнее.

По отцовскому лицу промелькнуло что-то мрачное, предвещавшее если не смерть, то большие неприятности.

– Как…

Передразнивая его, Брайс подняла палец:

– Что произошло после того, как я исчезла?

При виде ее пальца янтарные глаза отца гневно вспыхнули. Эта девчонка смела диктовать ему условия. Последнее особенно бесило его, привыкшего к женской покорности.

Но он совладал с гневом. В одном отец и дочь совпадали: оба смаковали вести, зная, что те ударят по другому.

– Астерии бросили Аталара и твоего брата в свою подземную тюрьму. Им удалось сделать так, что ни капли сведений о попытке мятежа не просочилось наружу. Сообщили лишь тем из нас, кому положено знать. – Он залпом допил вино. – Ты явилась одна или захватила сюда гостей из того мира?

– А ты видел еще кого-то, кроме меня? – вопросом ответила Брайс.

Незачем ему знать, что она рассталась со своими спутниками отнюдь не дружески. Задержись она там еще на мгновение, пожалуй, Азриель бы ее убил.

Брайс уложила локти на стол. Горсианские кандалы глухо ударили по холодной мраморной поверхности.

– Итак, ты знал, что Рунн целых пять дней томится в застенке, и ничего не сделал для помощи сыну?

– Рунн заслужил все, что с ним случилось. Эту судьбу он выбрал сам.

Пальцы Брайс сжались в кулаки. Ногти впились в мякоть ладони.

– Но ведь он – твой сын. Это для тебя не довод?

– Я смогу зачать и других.

– Не сможешь, если раньше я тебя убью.

Пространство заволокло знакомой белесой дымкой.