Он не мог прыгнуть в лодку. Возможно, Кетос и сумеет уйти от последствий своих поступков, но Итану этого не удастся.

Позолоченный заходящим солнцем Город Полумесяца жил своей привычной жизнью и даже не подозревал, что́ натворил Итан и как это изменило все.

Достигнув города, он трусливо избрал окольный путь через Пять Роз, а не двинул к Истросу напрямую через Лунный Лес. Если ему сейчас попадется какой-нибудь волк…

Итан не хотел знать, что́ сделает и скажет.

В предвечерней суете горожанам было не до Итана. Его едва ли замечали, однако он выбирал боковые улочки и переулки. Пробегая мимо Ворот Сердца, он даже не взглянул на них, равно как не позволил себе взглянуть на дом, где когда-то жили Брайс и Даника. Хорошо, что его путь пролегал по соседней улице.

Он смотрел только вперед, на приближающуюся реку. До нее было недалеко. Улица, по которой он бежал, выводила к Черному причалу.

Если в остальных частях города улицы были полны возвращающихся с работы и просто гуляющих, вокруг Черного причала царила тишина и клубился туман. Чуть дальше, на скамейках вдоль набережной, тихо горевали те, кто недавно потерял близких, но на самом причале не было никого.

Итан не мог заставить себя вглядеться в туман, за которым скрывался Костяной Квартал. Он молил богов, чтобы Коннор не увидел его оттуда.

За квартал до причала Итан вернул себе фэйский облик. Он знал, где расположен нужный ему вход. Это в городе знали все.

Вот только никто туда не ходил. Никто не решался.

Дверь располагалась посередине здания из черного мрамора, выстроенного в стиле изысканного мавзолея. По сути, здание построили ради двери, поскольку она вела не в помещения мавзолея, а вниз.

Охраны возле двери не было. По мнению Итана, этого и не требовалось. Всякий, кто вздумал бы ограбить это место, сполна заслужил бы все, что найдет внутри.

Черную дверь покрывали древние грубые письмена, напоминавшие борозды, оставленные когтями. В центре был барельеф в виде рогатого черепа, объятого языками пламени. Барельеф служил чем-то вроде дверного молотка.

Итан постучал по этому отвратительному черепу. Потом еще раз. Металл двери глухо откликнулся.

Потом дверь открылась настежь, молчаливая, как могила. За дверью была лишь темнота и длинная прямая лестница, уводящая вниз.

Вполне сошло бы для филиала Хела на Мидгарде.

Итан вошел, ничего не ощущая и сознавая себя никем. Дверь тут же закрылась, оставив его в пространстве нескончаемой ночи.

Он был заперт внутри Дома Пламени и Тени.

Если Король Осени и правда сам приготовил то, что они сейчас ели, надо отдать ему должное: он был неплохим поваром. Жареная курица, зеленая фасоль, толстые ломти хлеба – все это ждало на мраморном столе в его просторной столовой.

Брайс узнала, что вернулась на Мидгард в пятницу, около трех часов дня. Только это ей и удалось выудить из отца, пока он вел ее из кабинета в комнату на втором этаже. Ни числа, ни месяца, ни даже года.

Ее мутило от беспокойства. В прошлый раз Хант провел в астерийских застенках годы… Неужели он и сейчас еще там? Жив ли он? А Рунн? А ее семья?

Искать ответы в комнате, куда привел ее отец, было бесполезно. Элегантности сколько угодно (хотя и своеобразной). Мрамор и излишне мягкая мебель разных оттенков белого и серого. Отец хотел отрезать Брайс от окружающего мира, и это ему удалось. Телевизора в комнате не было. Телефона тоже, даже стационарного. Зато сверкали стеклами окна с пола до потолка, выходящие на внутренний лавандовый сад, надежно скрытый от любопытных глаз. Вместо неба взгляд натыкался на радужный пузырь заграждающих заклинаний. Весной такими же пузырями фэйцы окружили свои дома и участки во время атаки демонов.

В голове Брайс вдруг зазвучали крики древних фэйцев, умолявших Силену не закрывать портал и взять с собой на родину хотя бы их детей, чтобы уберечь от астерийской жестокости.

Брайс исполнила первую часть своего замысла: вернулась на Мидгард. Она успела принять душ и переодеться. Король Осени презентовал ей джинсы, футболку и темно-синюю облегающую спортивную куртку. Брайс искренне надеялась, что эти вещи не принадлежали какой-нибудь дамочке, которую отец приводил сюда для постельных утех.

– И каков же твой план? – спросила она Короля Осени, сидя напротив него за обеденным столом. – Держать меня взаперти до тех пор, пока я не расскажу тебе все? Или создать мне информационный вакуум, пока я сама не расскажу тебе обо всем в обмен на крохи новостей о Ханте?

Отец нарезал курятину. Точность его движений подсказывала, что схожим образом он расправлялся со своими врагами. Выслушав ее вопросы, он лишь вздохнул:

– Должно быть, те, к кому ты там попала, обладали величайшей снисходительностью к твоей дерзкой болтовне. Иначе ты бы не вернулась живой.