– Он угрожал убить одного из них, – Хант кивнул на Рунна и Баксиана, – если я не поделюсь с ним молнией.

Шерсть на коте встала дыбом.

– Аталар, ты не должен был поддаваться!

– Что сделано, то сделано. Он собрал мою молнию в кристалл, как собирают первосвет. И эта мразь все равно обещала убить одного из них.

Синие глаза Аидаса наполнились тревогой, но он ничего не сказал.

– Так зачем ему могла понадобиться моя молния? – вновь спросил Хант.

– Если моя догадка верна… Скорее всего, по той же причине, по какой они охотились за молниями Зофи Ренаст: для воскрешения мертвых.

У Ханта закружилась голова.

– Моя молния не в состоянии это сделать. Мы так и не узнали, годилась ли молния Зофи для воскрешения.

Аидас по-кошачьи моргнул:

– Ригелус наверняка считает, что на это годятся молнии из обоих источников.

– Откуда ты знаешь? Мы ничего такого не узнали, хотя недели напролет выискивали сведения о Зофи.

Хант сражался с туманом в голове, мешавшим связно мыслить. Но даже с затуманенной головой он знал, что подобное невозможно.

– Я ведь не сидел сложа руки и не ждал, когда вы ко мне обратитесь, – сказал Аидас. – Мои шпионы постоянно следят за Мидгардом. Слушают каждый шепот… и когда обнаруживают нечто подозрительное или тревожное, я отправляюсь выяснять.

– Получается, Речная Королева охотилась за телом Зофи… ради некромантических штучек? Почему бы не отправиться прямиком в Костяной Квартал?

– Я не знаю, что понадобилось Речной Королеве.

Хант напряг память и стал вспоминать. Тело Зофи находилось в морге «Коня Глубин». Что Кормак сделал с ее телом? Может, оно и сейчас на подводном корабле? Если да, знает ли Океанская Королева, чем она невольно завладела? В голове кружился рой вопросов. Один был особенно будоражащим.

– Почему бы тогда Ригелусу попросту не заполучить тело Зофи? Зачем обращаться ко мне?

– Потому, Аталар, что ты как нельзя кстати оказался в его распоряжении. И притом живой. А живым повелевать гораздо легче, нежели трупом.

– Кое-кто из архангелов не согласился бы с тобой.

Рот кота изогнулся в подобии улыбки.

– Молнию-то Ригелус из тебя извлек, но вряд ли он знает, как с ней обращаться. Думаю, ему понадобится какое-то время, пока он допрет, что к чему. Хотя должен признаться… известие о его новом эксперименте меня встревожило. Если Ригелус начнет заигрывать с мертвыми, ни для кого из нас это добром не кончится.

– Что ж он – только сейчас созрел? – удивился Хант. – Я же столько времени провел у них в плену. Урда не даст соврать.

– Возможно, они только сейчас узнали, какие качества ты унаследовал от своего отца.

Эти слова заставили Ханта забыть даже про нестерпимый зуд в спине.

– Это еще что за хрень?

Но Аидас лишь покачал пушистой головой:

– Об этом, Аталар, мы поговорим как-нибудь в другой раз.

– Нет, Аидас. Мы поговорим об этом сейчас. Хватит с меня таинственных намеков на моего отца, слов о черной короне и секретов, связанных с моей магией.

– Все это останется пустым звуком, если ты не выберешься из дворцовых застенков.

– Тогда вылези из теней и поищи ключ.

– Не могу. Я здесь бестелесный.

– В квартире Куинлан ты был вполне реальным.

– Тогда меня призвали. Открыли портал. А сейчас это похоже на… видеозвонок.

– В таком случае отправь своих дружков через Северный Разлом нам на помощь.

– Отсюда до Нены очень далеко. Они не поспеют вовремя. Аталар, ты все узнаешь. Обещаю. Если останешься в живых. Но если астерии воспользуются твоей молнией для воскрешения мертвых и сделают это быстрее и с меньшими ограничениями, чем в традиционных ритуалах некромантии, они смогут создать целые армии из мертвецов.

– Умеешь ты утешить!

Еще один жернов вины, повешенный на его душу. Удивительно, как все это до сих пор его не раздавило.

– Постарайся больше не давать ему ни крупицы, – сказал Аидас, с сочувствием глядя на Ханта. – Поверь, мне очень тяжело сознавать, что один из твоих друзей завтра умрет.

Хант выругался, потом спросил:

– Догадываешься, кого они выбрали?

Аидас по-кошачьи наклонил голову и прислушался, словно мог слышать то, чего не слышал Хант.

– Того, чья смерть больно ударит по тебе и Брайс.

Хант закрыл глаза.

– Фэйского принца.

Вина за это целиком лежала на Ханте. Со времен мятежа Падших он так ничему и не научился. Он был готов принять наказание сам, но когда они сваливались на других, в данном случае на Рунна…

– Я тебе сочувствую, – сказал принц Пропасти, и его слова звучали вполне искренне.

– Если ты ее найдешь… если снова ее увидишь… скажи ей…

Пусть не возвращается. Пусть и не думает снова оказаться в этом мире боли, страданий и мрака. И он никогда себе не простит, что не смог все это остановить.