Грубые руки опускаются на мои оголённые плечи, мгновенно напрягаюсь от непонятности его дальнейших действий. Снова собрался устраивать самосуд?

— Сара, Сара, — ухо опаляет прокуренное дыхание, пока мерзкий нос Олега прижимаясь к моей щеке ведёт вниз к шее. — Ты ж понимаешь, что сама меня довела, да? Я ж не хотел тебя ломать, девочка моя, ну зачем ты так ведёшь себя по-сучьи? Заставляешь гоняться за тобой, вынуждаешь Мишаньку приплетать, пацан из-за тебя, который день тут уже торчит, а вчера ещё и пиздюлей отхватил.

Зажмуриваюсь от омерзения, когда он делает слишком глубокий вдох на ложбинке в шее. Что ты пытаешься вынюхать у меня после проведённой ночи в подвале, придурок?

— Не пытайся внушить мне чувство вины. Я не дура, чтобы повестись на твои манипуляции, — слишком резко отдёргиваю тело влево от неприятных губ, что слегка водят по коже, на что он начинает заторможенно смеяться, как будто нюхнул чего перед моим приходом.

— Дуру я б и не пытался вернуть, — тон кардинально меняется на сто восемьдесят градусов, в нём больше не остаётся того томного подтекста, только холодная ирония присущая этому бесчестному. Олег отлипает и обходит кресло, облокачиваясь своей задницей на стол прямо перед моим лицом. — Знаешь, месяцами до это момента я был уверен, что когда верну любимку свою, то всю душу из тебя выебу, а когда надоешь пущу по кругу и отправлю отрабатывать бабки.

Я не моргаю, пристально смотрю в болотные глаза, что горят одержимым блеском от сказанного, словно проговаривая эти мерзости Олег представляет это и упивается своей властью.

— А сейчас? — озвучиваю вопрос, который вор ждал, раз прервал речь наблюдая за моей реакцией.

— Передумал, — лениво изрекает с самооценкой Бога, протягивает руку к столу и поднимает с пепельницы недокуренную сигарету, явно не похожую на обычную. Сделав слишком на мой взгляд длинную затяжку, приближается наклонившись поближе и не отводя взгляда выдыхает дым прямо в лицо, на что я закашливаюсь, борясь с приступом тошноты.

— Ненавижу, когда ты уже сгинешь, торчок? — выпаливаю, не удержавшись в очередном приступе кашля.

— У меня лично будешь отрабатывать должок, с процентами. Зря я на тебя столько сил, что ль потратил, чтоб ты по чужим хуям у меня под боком скакала? — вместе с речью Олега кабинет заполняет моё мычание от того, что этот наркоман тушит окурок о моё голое колено. Резкая боль затмевает разум, и я подаюсь вперёд, чтобы схватить урода руками за голову и вдавить большими пальцами глаза, но Багровский пресекает попытку схватив меня за шею первым и впечатав всем телом в кресло.

— Мне броситься тебе на шею и благодарить? — тяжело дыша, как обезумевшая выпаливаю еле сдержавшись, чтобы не плюнуть в его надменную рожу. Моя бровь на автомате стервозно выгибается, от чего нездоровый блеск в глазах Багровского усиливается.

Ну подожди, я с тобой ещё поквитаюсь.

Не знаю плакать или смеяться от новости, что по кругу меня Олег не пустит, а будет сам измываться… одна только мысль, что он своими граблями будет прикасаться моего голого тела вызывает тошноту и отторжение.

Не провоцируй его, ненормальная! Забыла, как вчера он пинал тебя на глазах у толпы бандитов? Ты же помнишь, на что он способен!

— Ну зачем ж на шею, Сарусь, на коленках то благодарить будет куда приятнее. Ты ж по-любас набралась опыта в Америке то своей, а? — ухмыляется подмигивая, да так злобно, что у меня невольно кровь в жилах стынет от шакальего оскала.

Схватив обе мои руки в считанные секунды удерживает на месте, пока раздвигает своей ногой мои плотно сжатые колени и наклоняется ближе к лицу, практически прижимаясь лбом. Запах сигарет, травки и алкоголя ударяет в нос, от чего я стараюсь дышать через раз.

— Ну ты ведь и сам знаешь, что набралась. Я замужем если не забыл, — дёргаю безымянным пальцем правой руки, на который маньяк сразу же бросает острый взгляд.

При упоминании Артёма, хоть и не прямом сердце начинает стучать учащённее.

Неожиданно, Багровский отпускает меня отступая на шаг назад, как от заразной. Отвернувшись, мужчина упирается ладонями в стол опустив голову вниз, словно что-то обдумывает, борется с собственными демонами, которые преобладают в его гнилом тельце.

— Замужем Сара Миллер, твоё Альтер-эго, если так будет угодно, а ты Сара Абрамова по паспорту, — и не поспоришь ведь с уродом. — Но сегодня вечером ты станешь Багровской!

— Что? — мои глаза расширяются, уставившись в спину самого ненавистного человека на планете.

Вор поднимается и разворачивается ко мне держа в руках складной нож. Первые мучительно долгие секунды я не понимаю, что он делает, но затем до меня доходит…