В моменте, когда я делаю попытку подняться, чтобы хотя бы попытаться обороняться, Олег швыряет меня на место и вдавив локтем в горло заставляет задыхаться, пока сам схватив мою правую руку с татуировкой вместо обручального кольца, начинает резать мою кожу, в попытке содрать тату.

Визг заполняет барабанные перепонки, а потом понимаю, что это я кричу… от боли.

— Я человек порядочный, Сарусь. Не хочу, чтоб про тебя слухи гнилые ходили, что сожительствуешь с таким уважаемым человеком, как я. По закону всё сделаем, как изначально и планировали. А братик твой здесь ещё чутка побудет, чтоб ты до вечера ничё не учудила, — сквозь вопли до меня долетают предложения, нормально не воспринимаясь мозгом…

«Если у меня тебя заберут .

Это значит мне перекроют воздух.

Ты моё дыхание, тобой живу…»

(с)Мот — По душам

Снова коридор, молчаливые конвоиры тащат меня не известно куда. Я не в силах самостоятельно идти после пережитого болевого шока, ноги волочатся, где-то позади пока Рома и второй держат меня под плечи унося подальше от кабинета.

Рука до сих пор трясётся, как и вся я. Багровский срезал моё тату, которое было вместо обручалки, сорвал кожу до мяса. Слёзы градом скатываются из глаз. Он испортил моё кольцо, которое должно было стать вечным!..

Пульсирующая боль в пальце и висках не прекращается, как бы я не пыталась забыться. Хочу потерять сознание, умереть, исчезнуть.

Не знаю совпадение ли, но мужчины останавливаются на том же втором этаже именно у двери той комнаты, где меня держали в прошлый раз до побега.

Открыв дубовую дверь, мужчины вносят меня внутрь и усаживают на кровать, где я обмякаю, как тряпичная кукла. Перед глазами стоит пелена слёз. Сморгнув, бросаю короткий взгляд на окровавленный палец с сочащейся по нему алой жидкостью на моё платье, кусок ободранной кожи с тату болтается как тряпка, держась на честном слове.

Кровь пропитывает жёлтую ткань делая её грязного цвета и остаётся липким следом на ногах. Хочется выть не только от физической, но и от душевной боли. На ноге красуется вздувшийся волдырь от ожога.

Вижу, как один из силуэтов выходит из спальни, но второй не торопится этого делать. До меня доносится шуршание со стороны шкафа, пока я разглядываю собственным руки и ноги, а затем звучит голос Ромы:

— Ну, ты эт, сама знаешь чё надо делать, — на кровать падает запечатанная упаковка бинта и перекись, а затем мужчина выходит, хлопнув дверью после чего звучит щелчок ключа в замочной скважине.

Игнорируя нарастающую истерику, беру дрожащими пальцами левой руки пачку, разрываю зубами обёртку собрав все силы отрываю кусок бинта зубами помогая себе рукой, а затем борясь с приступом тошноты, прикладываю болтающуюся кожу на место, которую эта мразь не дорезала до конца, и забинтовываю. Оставшиеся кусочки ниток выплёвываю изо рта прямо на пол. Я не знаю, прирастёт ли отрезанная кожа к плоти, и как после будет выглядеть палец. Мне абсолютно наплевать на это.

Только бы перестало болеть…

Бросаю на вход косой взгляд, и обвожу безжизненным взором обитель безвкусицы в красных оттенках, в комнате совершенно ничего не изменилось. Багровский смиловался и решил улучшить условия заключения перед тем, как сделать меня своей рабыней на веки вечные.

В мыслях всплывают слова о том, что Мишу он отпустит после свадьбы, только сейчас я осознаю сказанное в полной степени. К горлу подкатывает ком, который никак не удаётся сглотнуть. Кажется, что он меня душит, словно это аллергия или отёк квинке. Прикладываю нервно здоровую ладонь к шее растирая её, но это не помогает. Паника охватывает всю меня без остатка утаскивая в бездну темноты окончательно.

Замуж за Олега. Свадьба. Сегодня.

Мой палец…

Артём…

Нет, я не смогу вот так прожить с ним под одной крышей всю жизнь. Да даже один день!

Господи, если свадьба сегодня, значит и первая брачная ночь тоже. Я не переживу, если он прикоснётся ко мне. Не смогу отдаться в здравом уме. Олегу придётся либо накачать меня чем-то, либо вырубить. Или в очередной раз покалечить, чтобы я не могла думать ни о чём, кроме своей боли.

Сползаю с кровати ложась на пол и судорожно хватаю ртом воздух, пальцы сжимают края покрывала, как спасательный круг, что связывает с ускользающей реальностью. Тело трясёт крупной дрожью, чувствую, как по спине стекает капля пота, но ничего не могу с этим поделать, я перестала контролировать саму себя. Почему в помещении так жарко? Я чувствую, что вся горю!

Мысли разбегаются в разные стороны, остаётся лишь один страх за неизвестное будущее и дикая тревога, что бьёт набатом внутри.

Я оказалась беспомощной, заложницей ситуации, где никто не сможет мне помочь. Абсолютно никто, я осталась одна, сам на сам, со своими проблемами…

Нужно абстрагироваться.

Давай, Сара, думай о чём — нибудь хорошем. Вспомни самые яркие моменты из жизни. Как по щелчку, в голове вихрем всплывает всё связанное с Артёмом и его шершавый голос с хрипотцой, от которого по нервным окончаниям бегут мурашки.