Я не имею права рисковать жизнью брата. Олег убьёт его в случае, если я, что-нибудь сделаю с собой или сбегу, он может я знаю. Эти два дня во всей красе показали, насколько далеко этот нарик готов зайти. Человек, который не жалея избивал хрупкую девушку на глазах у толпы мужчин, а затем изуродовал тело — можно ожидать чего угодно!..

Ведь опозорившись повторно перед своими шохами и всем городом у Багровского точно крышу, снесёт не на шутку. Хотя у него и так с головой не в порядке, тут к гадалке не ходи.

Сняв полностью крышку коробки, швыряю её на пол и вытаскиваю платье на постель, рассматривая. Всё по вкусу Олеженьки: пышное и многослойное, как облака, море страз и золотая окантовка по краям гипюровых рукавов и шлейфа. У него случайно предки не были цыганами? Уж больно подозрительная любовь к этому цвету.

Тяжело вздохнув, развязываю пояс халата и распахнув полы сбрасываю его на пол. Всё внутри меня противится этому, каждая клеточка отказывается выполнять приказ, но я прислушиваюсь только к разуму, а не собственным желаниям.

Холодные пальцы левой руки и только три правой, расшнуровывают корсет, когда с этим покончено спускаю платье на пол, встаю в середину ногами и поднимаю, наверх просовывая руки в гипюровые рукава. Не знаю, каким образом мне удаётся это сделать, но с горем пополам, миллион раз изворачиваясь перед зеркалом, вспотев, обматерив весь белый свет я зашнуровываю корсет на спине.

У Князева свадебные условия, конечно, были получше, но сейчас не об этом.

Смотря в отражение зеркала встроенного в большой шкаф купе, я ненавижу себя всеми фибрами души, за то, что оказалась загнанная в ловушку, обессиленная, раненная и беспомощная. Прищурившись, рассматриваю, как нелепо я смотрюсь: вьющиеся волосы на голове от того, что уснула с мокрой головой, бледная и безжизненная кожа, высохшее лицо со слишком впалыми скулами, обгрызенные ногти и самое главное потухший взгляд. Но вишенка на торте забинтованный как попало безымянный палец. Куда ж жених кольцо то надевать собрался?

Самобичевание прерывает звук поворачивающегося ключа в двери, отмерев еле как передвигаясь, от слишком массивного платья отступаю подальше от входа. Я уверена, что там Рома, пришёл сообщить, что отведённое время истекло, но на пороге стоит никто иной как мистер жених: Багровский Олег Уродович. Естественно, не дожидаясь приглашения мудак, ой, то есть мужик надвигается на меня заставляя отступать ещё рьянее.

Видимо сон благоприятно повлиял на меня, потому что проснулась та самая токсичная и холодная Сара, которая ничего не принимает близко к сердцу. Я мать его как Билли Миллиган с двадцатью семью личностями внутри.

— Это было жизненно необходимо? — выгибаю бровь уточняя, но с его айкью доходит не сразу поэтому добавляю: — Платье, — про смокинг с белым пиджаком не заикаюсь. Не знаю, что мне хочется сделать сильнее разрыдаться от безысходности или дико расхохотаться от нелепого внешнего вида Багровского. Возможно, на другом мужчине это смотрелось бы и стильно, но come on, это же Олег! Меня воротит от него на инстинктивном уровне.

У Олега кажется биполярное расстройство, потому что по сравнению с нашей утренней встречей, где женишок выглядел как неадекватный маньяк, сейчас он кардинально изменился, превратившись в сияющего самца — говнеца. Ладно, простите, постараюсь меньше токсичить.

— Необходимо, зефирка моя, — сдерживаю рвотный позыв от очередного уменьшительно ласкательного словечка, но это ещё ничего по сравнению с тем, что происходит дальше.

Багровский вскидывает руку вверх, от чего я машинально уворачиваюсь думая, что придурок снова решил показать свою силу, агрессивный блеск от моей реакции проскальзывает в глазах вора, левая рука ложится на моё предплечье удерживая, а вторая прикасается тыльной стороной ладони к щеке.

— Что ты делаешь? — стараясь как можно сильнее отодвинуться, вытягиваю щёку в противоположную сторону.

— А ты не рыпайся, родная. Или тебе неприятны мои ласки? Так ты скажи, я всё отменю. Только, что с Мишаней то станется, Сарусь?

Толпа мурашек проходится по нервным окончаниям от прямых угроз.

— Ты же знаешь, что неприятны, так зачем спрашиваешь, — скотина, добавляю уже про себя. Не знаю зачем я нарываюсь, нужно улыбаться и врать сквозь оскал, но пересилить себя не могу. Лицемерить и притворяться тоже не могу. Моё сердце и душа настолько устали за последний год, что я потеряла весь вкус к жизни и разучилась коммуницировать. Меня так часто обесценивали, унижали, похищали, принуждали, предавали… сейчас нет сил строить из себя кого-то.

И сделали со мной это всё вы — мужчины.

Отец проиграл в карты, Багровский пытался сделать рабыней, что у него и получилось в итоге, а Артём… Артём просто растоптал и выпил всю до дна оставив только оболочку.