— Нет! Миша! Миша! — мой визг разносится ото всюду, заполняя всё пространство криком боли от развернувшейся картины, как бессознательного брата в разбитым лицом и капающей кровью волоча утаскивают в неизвестном мне направлении, скрываясь в многочисленных коридорах особняка.

— Доходчиво? — довольный собой ублюдок с чувством собственного достоинства подходит можно сказать вплотную.

— Ты — гниль! Чёрт в человеческом обличье, падаль, — смачный плевок летит из моего рта прям на лицо Олега. Несколько раз моргнув осознаю, что я действительно это сделала.

Словно не веря в произошедшее, мужчина проводит рукой по своей холёной роже, вытирая слюну.

— Ты шваль видимо забылась, с кем дело имеешь! — не жалея, Олег замахивается и проходится кулаком по моей челюсти, словно перед ним стоит мужчина. Всю правую часть лица сводит в невыносимой острой боли, а рот заполняется тёплой солоноватой жидкостью. Держащие меня бугаи, как по команде отпускают и отступают, не удержав равновесие от такой мощи и неожиданности, лечу в бок падая на бедро, ладони инстинктивно упираются о кафель. Отдышавшись, приподнимаюсь и оказываюсь перед Багровским на четвереньках. — Ничё, я тебя научу, как с мужчиной себя вести надо! Целуй! — лакированный ботинок туфель оказывается прямо перед лицом.

Моя опущенная голова болтается внизу, а волосы со всех сторон прикрывают лицо, поэтому он не видит, какая злобная улыбка появляется на окровавленных губах. Улыбка человека, который потерял всё, что только можно.

— Поцелуй. Мой. Зад! — тяжело дыша, собираю во рту жидкость и плюю уже на ногу урода. Кровь летит брызгами на идеально начищенный ботинок, тёмную штанину и светлый пол.

— Ну, шалава, ну пиздец тебе! — Олег наклоняется, хватая мои волосы и стягивает их на затылке, бесстрашно бросаю на него взгляд полный омерзения, но он делает это для того, чтобы со всей силы снова швырнуть меня на кафель. Голова ударяется точно по заказу, тупая боль мгновенно распространяется по височной части и отдаёт импульсами во всё тело.

Но Багровскому мало, он не наигрался со своей жертвой. Не сдерживая силу, мужчина замахивается и начинает наносить удары ногами по моему животу, груди, голове, которую я успеваю прикрыть руками.

Я лежу в позе эмбриона, пока Олег, не стесняясь в выражениях пинает меня со всех сторон. Но я упорно и достойно молчу. Не показываю свою слабость. Даже писк не вырывается из моего рта из-за плотно стиснутых зубов. Только слёзы стекают из крепко закрытых глаз, пока моя голова упирается лбом в холодный пол.

Терпи. Терпи. Терпи.

Держись ради брата, только ты сможешь освободить его из рук этого монстра.

Я представляю, что вместо мощных и болезненных ударов по почкам, меня касаются руки мужа, бывшего мужа и его шелестящий голос.

Только Артём выбрал другую.

Адалин.

Наши пути навсегда разошлись и от этой мысли становится в разы больнее…

— Оттарабаньте её нахуй с моих глаз! — это последнее, что я слышу, прежде чем темнота закрытых глаз превращается в более объёмную и всепоглощающую, где нет боли, прокуренного голоса и сбитого дыхания, нависающего сверху.

Но так просто мне не дают побыть в забвении, где нет проблем, Олег не мучает мою семью, Миша цел и здоров и где Артём не предавал меня, уйдя к другой женщине.

Чувство промозглости усиливается, когда ощущаю, как на меня выливается нечто ледяное, заставляя взвизгнуть от холода и распахнуть глаза, что сделать оказывается не так просто.

Еле разлепив веки, мне приходится несколько раз проморгаться прежде, чем привыкнуть к полутьме помещения. Тело трясёт в ознобе, а челюсти стучат друг о друга из-за жуткого холода в подвале, где я оказываюсь лежащей на голом заляпанном матрасе на полу. Дрожащей рукой вытираю с лица и волос воду, что на меня вылили. Каждая клеточка тела ноет в невыносимой боли после побоев Багровского. Взгляд падает на поднятую руку, где уже красуются красные следы синяков, что совсем скоро превратится в лиловый. Дышать полной грудью не даёт покалывание в области рёбер.

— У-ур-род! — цежу заикаясь пересохшими губами и хриплю от гнева вперемешку с дрожью, сжимая ладони в кулаки, что чешутся проехаться по надменной роже одного из шавок Олега. — Д-да я тебя с-сейчас! — пытаюсь приподняться с лежащего положения на локти, но сделать это не так просто, когда твои силы абсолютно на нуле и ты не можешь нормально управлять своим избитым телом.

— Олег Дмитрич указание дал, если начнёшь нарываться нагнуть и пустить тебя по кругу, — бугай с растянувшимся шрамом от глаза до самой шеи изрекает грубым голосом, а я замираю на несколько секунд переставая дышать. — Ну, вставай, чё как статуя. Такую строптивую поиметь вдвойне приятно будет! — расплывается в омерзительной до тошноты улыбке с жёлтыми зубами.

Поджав под себя ноги отползаю, прижимаясь спиной к обшарпанной стене и бросаю злобный взгляд на шрамистого.

— Чё надо? — несмотря на опасения быть изнасилованной этой шайкой не могу сдерживать себя полностью и задаю волнующие душу вопросы.