Удивительно, да? Сама в шоке от своей мудрости, кратковременной. Надеюсь амнезии не случится и через пять минут я не кинусь на кого-нибудь.

Наконец-то многострадальные ступеньки заканчиваются, Рома нажимает на ручку двери, и мы попадаем в гигантский холл дома, из которого мне удалось сделать ноги меньше года назад Господи, помилуй.

Помощник Олега или кто он там, не соврал, по всюду снуют шавки бросая в мою сторону кто-то презрительные, заинтересованные, а кто-то плотоядные взгляды, но не один не решается произнести омерзительных слов, как вчера тот шрамистый.

Однако, всё равно уроды, от которых воротит.

В беспокойной голове собирается целый консилиум, обсуждающий разные варианты развития событий, что будут дальше происходить со мной в этом персональном аду. Что уготовил на этот раз Олег? Если до побега Багровский собирался сделать меня его персональной рабыней, ой, простите женой, то сейчас у него явно кровожадные планы намного изощреннее.

Помню Мишка говорил, о слухах, что бандит сдаст меня в один из своих борделей. Неужели он и вправду это сделает? Сглатываю ком в горле, не желая даже представлять, как другие мужчины будут, не церемонясь касаться моего тела против воли.

Успокойся, пока ещё ничего не известно…

Изучающе оглядываюсь по сторонам в поисках хоть малейшей зацепки, где может быть мой брат, но насколько я помню на первом этаже нет спален, а на фото, что выслал этот урод, Миша был то ли в спальне, то ли в кабинете, думаю туда после вчерашнего его и вернули.

Роман уверенной походкой пересекает холл и начинает подниматься по уже деревянной и весьма внушительной винтовой лестнице ведущей на второй этаж. Да за что мне такое наказание? Взбираться, иначе это не назовёшь, на этот раз становится ещё труднее, особенно, когда знаешь, что за тобой пристально наблюдают коршуны, которые только и ждут позорного падения, чтобы напасть на жертву и разорвать её в клочья.

Не дождётесь! С гордо поднятым подбородком держусь за перила и глубоко дышу через рот, смотря прямо перед собой на красный ковролин, застеленный на лестнице.

В доме местного наркобарона, бесчестного картёжника, самого настоящего мошенника, короля борделей и просто барыги совершенно ничего не изменилось. Всё тот же стиль дорого-богато, с огромным количеством золотых оттенков вокруг: ваз, подрамников картин, канделябр, ручек дверей, гардин. Абсолютно каждая деталь отливает этим цветом из каждого угла. Как говорится, Бог дал Олегу всё кроме чести и хорошего вкуса. Всё вокруг так и кричит о «статусе», который Олеженька сам себе и присвоил, грабя других людей, грабя мою семью и не только.

На втором этаже Рома проходит через зону с диванами и ведёт меня к массивной дубовой двери, за которой находится кабинет Багровского. Могли бы просто сказать куда идти, я и сама прекрасно знаю расположение этого проклятого дома. Ухмыляюсь про себя, помнится в последний раз он пытался изнасиловать меня в этом самом помещении. Что будет сегодня?

Подчинённый делает несколько уверенных стуков в закрытую дверь, за которой сразу же слышится властный голос:

— Заводи! — нажав на золотую ручку, брюнет отходит в сторону пропуская меня внутрь кабинета одну и закрывает оставшись снаружи, когда я вхожу. Перестановки в комнате не случилось за прошедшее время. Багровский гордо восседает за столом, шторы за его спиной закрыты, но не плотно, солнечный луч слабо пробивается внутрь, озаряя мрачную обитель. — Садись, — выдыхая едкий сигаретный дым кивает на коричневое кожаное кресло напротив массивного тёмного стола.

Как же я тебя ненавижу, мразь. Так и хочется кричать, но я плотно сжимаю зубы, ведь дала себе обещание ради освобождения брата.

Твёрдо ступая по паласу, прохожу к указанному месту, мебель характерно потрескивает, когда я опускаюсь в неё бросая на урода немигающий взгляд полный нескрываемой ненависти. Олег молча курит, наблюдая за мной с прищуром, словно обдумывает, что-то в своём недалёком котелке. Складываю руки на груди, ибо они безумно чешутся запульнуть чем-нибудь в мерзкое лицо. Стараюсь не смотреть на стёкла шкафов, не хочется видеть в них грязное отражение, чтобы не ломать свою психику раньше времени.

— Ты победил, Олег, — спокойно произношу без ноток ненависти и сарказма. Я должна быть хитрее, чтобы он отпустил Мишу. Со вчерашнего дня я так и не узнала, что с моим братом и как он сейчас себя чувствует. Внутри всё клокочет от злости, но я сдерживаюсь. — Я прилетела, как ты и хотел, больше никуда не денусь. Теперь отпусти моего брата, — моя речь размеренная, словно я пытаюсь договориться с умственно отсталым человеком, который не совсем понимают, что от него хотят.

Так и есть, он ведь неандерталец.

Багровский поднимается со своего места, царственно обходя стол и останавливаясь за моей спиной. Сижу рвано дыша, не потому что боюсь его, нет, я боюсь себя и того, что могу вытворить, а делать этого нельзя. Пока что.