— Вот за это я тебя и люблю, Сарусь, за честность, не по понятиям это пиздеть уважаемому человеку в лицо, — с довольным видом изрекает, поглаживая раскрасневшуюся кожу от гнева, костяшками пальцев. Хочу подметить, что уважаемого человека тут не наблюдаю, но еле сдерживаю себя, прикусив язык. — Каждую паршивую ночь, я представлял, как буду целовать твою молочную кожу, гладить манящие изгибы, что мерещатся в других бабах, представлял, как буду насаживать на своего дружка, — дыхание Олега учащается от каждого слова всё сильнее, в тот время как у меня живот спазмом скручивает, от одной только мысли, что всё это Багровский проделает уже сегодня!

— Пусти, — истерично хватаюсь за мужские кисти, когда он непозволительно близко вжимает моё тело в своё, блуждая ладонями по пояснице, заднице, а лицо зарывается в откровенный вырез декольте.

— А может ну его, а? Свадьбу эту? Никто больше и слова в твой адрес не посмеет сказать, распишемся номинально, но позже. А сейчас я в натуре как сильно хочу сорвать с тебя это барахло! — в подтверждение сказанного урод тянет шнуровку платья на спине, и оно начинает ослабевать спадая, пока я не знаю, то ли хвататься за корсет, чтобы прикрыть открывающуюся грудь, то ли отбиваться от озверевшего Олега, что подталкивает меня к кровати.

— Нет! Подожди! Что ты делаешь?

— Получаю то, что заслужил, — грубые лапы тянут чёртово платье вниз и оно поддаётся, сползая до середины живота пока я, потеряв равновесие и запутавшись в шлейфе лечу на расправленную и смятую постель.

— Я не вещь, чтобы ты меня получал, — Олег наваливается, сверху выбивая из меня дыхание от тяжести его желейного тела, Господи, пожалуйста помоги! Мысленно обращаюсь ко всем Богам не желая заниматься сексом. Мне кажется, я не переживу, не смогу!.. Это выше моих сил. Отчаянье охватывает всю меня и бросает тело в жар, когда жёлтые зубы вора стискивают мой сосок вытягивая его. — Ты столько месяцев ждал, а сейчас не можешь дожить до вечера?! — иду ва-банк, пытаясь манипулировать его же методом.

Но сказанные слова Багровского не цепляют, а наоборот распаляют сильнее. Второй рукой он зажимает мой рот, чтобы заткнулась и продолжает свои насильственные действия, терзая голую шею и грудь. Из меня только и вырываются всхлипы отчаяния пока горячие слёзы стекают по щекам, а кулаки бьют мужскую спину. Я изворачиваюсь всем телом, пытаюсь выбраться, но сжатые по бокам ноги врага не дают сдвинуться и на миллиметр.

Не знаю в какой момент я понимаю, что ничего не смогу сделать. Осознание приходит неожиданной снежной лавиной. Сейчас или вечером Багровский получит, что хочет, независимо от моих желаний и действий. В комнате слышно только моё завывание от рыданий через насильно закрытый рот и тяжёлое дыхание насильника.

Видимо мои молитвы слышат там, наверху, потому что в дверь начинают настойчиво стучать.

— Босс! Пора выезжать, гости начинают собираться в рестике, — спасение в виде голоса Ромы звучит по ту сторону двери.

Грязно выматерившись в мою голую грудь Олег нехотя отлипает и поднимается, не стесняясь поправляя выпуклость на штанах, пока я, быстро дыша заплаканная прикрываюсь руками.

— Ничё — ничё, все ночи наши, — подмигнув Багровский тяжёлым шагом ступает к двери бросая мне на ходу: — Пять минут, а то передумаю и вернусь.

Привожу дыхание стараясь успокоиться и вытираю лицо ладонями оттопыривая указательный палец, сажусь, а затем сползаю с постели, на ватных ногах. Придерживая платье подхожу к зеркалу и натягиваю, зашнуровывая как попало главное, чтобы держалось и не спадало.

Пройдя к тумбочке, поднимаю отложенную фату и цепляю гребешок на макушке. Надеюсь, она станет моим спасением от назойливых глаз гостей, которые придут лицезреть сбежавшую невесту местного авторитета и скроют покрасневшие глаза от слёз.

Вдох-выдох.

Нажимая на ручку двери, я понимаю, что, выйдя наружу всё в моей жизни поменяется, сегодня она закончится окончательно.

Зато Миша будет свободен и в безопасности на расстоянии.

Лучше бы в ту ночь аварии, Артём не смог раскопать могилу, и я осталась погребённой якудзами навсегда.

«Я ходить научился, чтоб к тебе приходить.

Говорить научился, чтоб с тобой говорить.

Я цветы полюбил, чтоб тебе их дарить,

Я тебя полюбил, чтобы жизнь полюбить.»

(с) Расул Гамзатов

Когда чёрный внедорожник остановился у банкетного зала в центре города, я всё ещё не осознавала происходящее в полной степени. Внутри сидящая Сара надеялась, что ночной кошмар вот — вот закончится, но этого не произошло. События развивались стремительно и горькая реальность, когда меня завели внутрь ресторана, можно сказать под вооружённым конвоем вместе с так называемым женишком, обрушилась новой волной. Снежная лавина осознания и зарождающейся паники простреливала каждую мышцу, а крепко сжатая в стальных тисках Олега ладонь, добавляла трагичности момента.