«— Прокатиться хочешь?»

«— Мелкая манипуляторша»

«— Хитрая, сексуальная, охуенная Лиса. Моя Лиса»

«— Чё ты, мегера»

«— За закрытыми дверьми, между мужем и женой нет ничё омерзительного, Лиса»

«— Ты в безопасности, я рядом»

«— Простишь меня, Сар, за всё?»

Но вместе облегчения от воспоминаний меня накрывает волна отчаяния и слёз обречённости. Я больше никогда его не увижу, не услышу, не смогу почувствовать тепло рук и губ. Мы больше никогда не пособачимся, а затем страстно не помиримся. Мы больше никогда не окажемся вместе в том охотничьем домике, не приготовим вместе еду. Арт не прокатит меня на своей очередной классной тачке. Я не окажусь рядом с ним на переднем сидении во время уличной гонки. Не проснусь в медвежьих объятиях. Не почувствую блуждающие руки по телу и не услышу слова о том, что принадлежу только ему. Ведь это больше не так.

Ненавижу тебя Артём Князев, так сильно ненавижу…

И себя я тоже ненавижу. За слабость, за чувства, которые оказались неразделёнными ведь в твоём холодном сердце никогда по-настоящему не было для меня места. Только для Деллы.

Я должна отпустить тебя, но не могу и не знаю смогу ли когда-нибудь это сделать. Сейчас ты, наверное, с ней, или в очередной раз страдаешь в одиночестве от холодности своей Адалин, пока я медленно умираю изнутри за тысячи километров.

Но несмотря ни на что, я желаю тебе счастья, искренне, хоть и не со мной.

Наверное, именно так и поступают любящие люди.

А я люблю. Хоть ты никогда этого не узнаешь.

Я запечатаю свои чувства под семью замкам в сердце и больше никогда и никому его не открою.

Потому что любить безумно больно…

Горячие дорожки слёз стекают по щекам на шею, но я продолжаю лежать в позе эмбриона не в силах пошевелиться, пока флешбеки в голове мелькают со скоростью света. Время идёт, а я упиваюсь жалостью к себе, пока тахикардия и боль в груди не отступают, оставляя лишь физические недомогания. Сделав в сотый раз глубокий вдох и выдох поднимаюсь, сводя лопатки на спине друг к другу, чтобы размять затёкшие косточки. Белый бинт практически насквозь пропитался кровью, нужно обработать палец перекисью, но я не хочу видеть свою, палец с отрезанным тату в таком состоянии.

Мне нужно взять себя в руки и подготовить к вечеру, если я не хочу, чтобы с Мишей, что-то случилось. Олег ясно дал понять, что пострадает брат за моё непослушание и фокусы. Простояв так несколько минут, мысленно настраиваюсь, пытаясь вытиснить из головы всё лишнее и сосредоточиться только на самом важном.

Всё пройдёт и всё заживёт.

Время лечит, Сар.

Мне хватает нескольких минут, чтобы выключить внутри себя тот рычаг, отвечающий за чувства и эмоции, я вырубаю его и оставляю только одну версию себя, как назвал Олег:

Сучью Сару, которой важна не она сама, не какой-то мужик, который променял её на другую, а один человек — брат, беззащитный подросток, которому никто кроме неё самой помочь не сможет.

Наклонившись к кровати, поднимаю с неё белый банный халат и еле передвигая ногами шоркаю в прилегающую ванную комнату, что ж, ориентируюсь я тут как в собственном доме, так как провела здесь несколько дней. Чего уж отказываться от предоставленных барином благ. Вешаю халат на крючок и запираю дверь на защёлку. Впервые мне страшно поворачиваться к зеркалу, потому что я даже не представляю, что в нём увижу после вчерашнего и сегодняшнего. Стою несколько минут разглядывая тёмную плитку, выложенную мозаикой, и считаю до десяти, чтобы успокоить сбившееся дыхание и подкатывающую панику. Моё эмоциональное состояние не стабильно на все двести процентов.

Это тебе за то, что пока ты жила припеваючи в Америке, твоя семья страдал здесь от нападок Олега! Вот так бывает, когда ставишь собственные амбиции и желания выше семьи. Получай теперь сполна.

Трясу головой, чтобы развеять нравоучения одной из моих личностей и разворачиваюсь к зеркалу, смаргивая собравшиеся слёзы в глазах. Размытый силуэт, смотрящий на меня в отражении, приобретает чёткий вид: первым в глаза бросается окровавленный бинт с дёргающимся пальцем, волдырь на ноге, взлохмаченные волосы, что не видели расчёски уже давно. На правой щеке и носу царапины, от соприкосновения с бетоном, губа, разбитая от руки Олега. Сморщив лицо от боли, расстёгиваю сбоку на талии платье и спустив лямки сбрасываю его с себя вместе с бюстгальтером, вниз летят и трусики. Подняв взгляд на силуэт, вижу, как по всему телу расположено огромное количество синяков и ссадин. На руках, плечах, ногах и самый огромный на пояснице.

Терпи, ты этого заслужила.