– Собрание, – напоминает Кэтрин.

– Да, – собирается с силами Леон. – Итак. У нас не получается закрыть вакансию изобретателя. Последний кандидат оказался совсем неподходящим, и, если честно, я уже не знаю, есть ли на рынке подходящие.

– Майя? – спрашивает Джек.

– Если я ее еще раз спрошу о разработках за месяц, она уволится. Майя хорошо руководит командой, но с идеями у нее проблема.

– Какие у нас есть выходы? – уточняет Гэри.

– Я прикинул все варианты развития событий, – с тяжелым сердцем произносит Леон. – Хороших среди них нет. Сейчас мы находимся на пике нашей стоимости на рынке, дальше она начнет снижаться. Поэтому чтобы через три года не расходиться с минусовой рентабельностью, предлагаю продать «Феллоу Хэнд» сейчас.

– Да иди ты на хуй, – вырывается у Гэри.

– Поддержу, – присоединяется Кэтрин. – Очень точно сказано.

Несмотря на то, какие они разные, лица сейчас у всех одинаково вытянуты. Леон понимает их шок, он и сам чувствует то же. А ведь уже принял решение.

– Неужели в Штатах нет изобретателя? – спрашивает Джек. – Ни одного?

– Мы с Джанин ищем уже несколько месяцев, на рынке нет ничего похожего. Даже у Кейт был кандидат.

– Только не говори, что он стал последней каплей, – хмурится та, – я его сама придушу.

– Скорее был моментом просветления, – успокаивает Леон.

– Да идите вы все на хуй, – взрывается Гэри, – какого хера мы это обсуждаем вообще?!

– У нас нет второго Тыковки. И первого тоже больше нет, – терпеливо объясняет он. – Судя по всему, наш брат, сам того не понимая, был уникальным в своем видении, и такого больше нет.

– Давай переобуемся.

– На что? Наш бренд выстроен на простом и понятном «с вас тачка – с нас примочка».

– Если мы продадим компанию, не знаю, чем заниматься, – упавшим голосом произносит Джек.

– Ты мечтал работать в искусстве. Деньги с продажи сможешь вложить в новый бизнес. Мы не в Манчестере, у нас масса вариантов развития.

– Гэри, – поворачивается Джек к брату.

– Что?

– Ты прав, пошел он на хуй.

– А я о чем.

– Стоп, давайте рассуждать серьезно, – не выдерживает Кэтрин. – Неужели ничего из того, что разработал Том, не поддержит нам штаны?

– Мы с Майей перебрали все, – вздыхает Леон. – Примеряли, натягивали, думали переделать.

– Бортовой компьютер?

– Тыковка сам его забрил, – отвечает Джек.

– Брендированные аксессуары?

– Не дадут развития.

– Ну неужели даже ховер нельзя никак использовать?

Леон пытается вспомнить, что это, но ничего похожего в голове не находится.

– Какой ховер? – уточняет он.

– Ты ебанутый? – раздраженно поджимает губы Кэтрин. – Том работал над ним последние полгода, его главное изобретение.

– Кейт, – осторожно произносит Гэри, – мы такого не видели.

– Тыковка принес органайзер на парприз перед тем, как… – напоминает Леон.

Кэтрин издает непонятный вскрик и закрывает рот руками.

– Что такое?

– Да он… мудила, вот что, – возмущенно задыхается она. – Я была уверена, вы просто не приняли ховер! Сложная херня, не прошел проверку на рентабельность, как компьютер. Том, ебаный твой, нахуй…

Когда она резко встает, Леон машинально поднимается вместе с ней.

– Едем в гараж, – командует Кэтрин. – Ушам своим не верю, что этот засранец просто, сука, промолчал. Мы полгода потеряли!

Переглянувшись с братьями, Леон идет за ней по коридору, запрещая надежде пробираться в сердце. Он не представляет, что именно Тыковка назвал ховером, но судя по тому, как яростно Кэтрин несется на парковку, обзывая того последними словами, там должно быть что-то стоящее.

Уже внизу она бросает короткое «Езжайте за мной» и прыгает в «Ионик», и им ничего не остается, кроме как послушаться.

– Мне кажется, – подает Джек голос с заднего сиденья, – она сошла с ума от горя.

– Кейт? – переспрашивает Гэри. – Нет. Тыковка правда делал что-то очень большое.

– Хорошо бы это действительно было что-то большое, – вздыхает Леон, выруливая с парковки, – иначе нам придется вернуться к разговору.

– Я больше ничего не умею, – мрачно произносит Гэри. – Кто возьмет меня на работу?

– Открой гараж в Бронксе, за год поднимешься.

Всю дорогу они обсуждают возможные варианты, и к моменту, когда въезжают в Уильямсберг, голоса звучат все спокойнее. Словно братья наконец принимают вероятность того, что их пути разойдутся навсегда.

Одновременно с этим Леон не может перестать надеяться на этот ховер. Понимает: если они продадут компанию, то и самих «их» больше не будет. Год смогут созваниваться, два – поздравлять друг друга с праздниками. В конце концов последнее место, где они увидятся, – еще чьи-нибудь похороны.

– В четверг футбол, – произносит он, когда в салоне повисает тишина. – Давайте соберемся?