Прохладный душ оказывается спасением: постепенно голова становится чуть легче, теперь ее хотя бы можно держать прямо. Когда Леон снова способен подняться, он выключает воду и принимает волевое решение что-нибудь съесть. Кроме вчерашней лазаньи в желудке был только виски, и, возможно, это и есть корень проблем.

Так, очки, домашняя одежда, телефон… Черт, сел – Леон кладет его на обычное место, к зарядке. Теперь нужно вспомнить, что из еды оставалось в холодильнике.

Когда он открывает дверь в гостиную, в нос бьет сладковатый запах блинчиков. А за плитой он замечает… Леон снимает очки, трет глаза и надевает обратно. Нет, не показалось, и вроде не галлюцинация.

За плитой в его футболке, едва прикрывающей бедра, стоит Зои Харпер. Она оборачивается на звук и с улыбкой машет ему.

– Доброе утро. Надеюсь, это не я тебя разбудила.

А что тут вообще можно ответить? У Леона внезапно заканчиваются слова, и чтобы не выглядеть совсем идиотом, он неопределенно мотает головой и подходит к кухонному островку.

– Еще воды? Я не нашла у тебя таблетки, прости.

– Сам возьму, – выдавливает Леон.

– Как скажешь, – пожимает плечами Зои и снова отворачивается к плите.

Так, если это не галлюцинация, то что? Леон напрягает память, пытаясь понять, на каком этапе Зои вообще могла появиться вчера. Она же сама сбежала…

– Принцесса, – наконец решается он. – Я не помню, как мы с тобой вчера встретились.

– Верю, – откликается она. – Ты позвонил Кэтрин очень пьяный, и она попросила меня тебя вытащить.

– Откуда?

– Из твоего тайного места. Садись за стол, будем завтракать.

Он слушается, хоть и движется медленно, не сводя с Зои глаз. Она раскладывает три блинчика по тарелке, рисует рожицу кленовым сиропом и ставит перед Леоном.

– У тебя в доме нет кофе, – нежно произносит она, – но я вскипятила чайник. Тебе чай в молоко или наоборот?

– Этот вопрос в Англии может спровоцировать гражданскую войну, – предупреждает Леон. – Но мне – молоко в чай. Пять унций чая, одну – молока. Ложку сахара.

– Такой точности не обещаю, сделаю как получится.

Зои тянется за кружкой, а у Леона в голове вертится только один вопрос: ладно, она спасла его по просьбе Кэтрин. Но почему осталась и теперь ведет себя так, словно их расставания не было вовсе?

– Я притащила тебя домой, – продолжает она, – засунула в душ, а потом уложила спать.

– У нас что-то было?

– Леон, – с осуждением оглядывается Зои. – Я бы не стала пользоваться тобой в таком положении.

Он натянуто улыбается шутке, но никак не может справиться с растущим внутри напряжением. Леон ненавидит, когда не понимает происходящего.

Перед ним появляется кружка с чаем, от которой исходит пар, а потом Зои кладет по обе стороны от тарелки вилку и нож.

– Ты поешь, и мы все обсудим.

Она садится напротив со стаканом воды в руках.

– А твоя порция? – уточняет Леон.

– Перехватила, пока готовила.

Имеет ли он право?.. По крайней мере, попробует.

– Возьми хотя бы один, – командует Леон. – И поешь вместе со мной.

Щеки Зои вспыхивают, но спустя секунду замешательства она легко улыбается и кивает.

– Хорошо.

Они едят в тишине, и каждый кусочек словно возвращает Леона к жизни. От шока он почти забыл о головной боли, а теперь тело удовлетворенно расслабляется, хотя вернуться в постель все еще хочется. Но нельзя: сначала нужно разобраться с тем, что между ними происходит.

Когда тарелки пустеют, Зои поднимается и убирает их в раковину. Леон дожидается ее возвращения, после чего задает один из тысячи вопросов, вертящихся на языке:

– Ты осталась со мной на ночь?

– Ты попросил, – хитро наклоняет голову Зои. – И я подумала, что ты больше не зол на меня.

– Я был пьян.

– Это делало тебя очень искренним.

Так-так, что еще Леон умудрился наговорить в этом состоянии? Боже, только бы не какой-нибудь сентиментальной чуши, которую он прокручивал в голове весь вечер.

– Зои, – глубокий вдох, – что происходит?

– Вчера ты признался мне в любви, – сияюще улыбается она.

– И ты решила…

– Что ты готов к нашему следующему разговору.

Леон невольно вздыхает. Если Зои пришла с ним поиграть, она здорово ошибается.

– Я благодарен тебе за помощь, – подбирает слова он. – И… то, что я сказал перед нашим расставанием, не изменилось.

– Значит, ты любишь меня.

– Но если ты хочешь использовать мои чувства и тешить свое эго тем, что я за тобой бегаю, – не стоит. Поверь, если это все невзаимно, мне оно не нужно.

С лица Зои сползает улыбка, а в глазах на секунду мелькает страх. Она открывает рот, будто хочет что-то сказать, но тут же захлопывает его и отводит взгляд. Между ними повисает молчание.

Леон снова поднимает внутренний щит: он не даст еще раз разбить себе сердце, если для Зои его чувства не имеют ценности.

– Может быть, – нарушает молчание она, – я поняла, что ошиблась, как только села в машину. Может быть, вчера я тоже сказала, что люблю тебя.

Она медленно наклоняет голову, и ее голос становится глуше.