– Ты кончишь, только когда я буду внутри тебя, – говорю я, доставая член. – Только так можно стать хорошей девочкой.

Направляю его и слышу стон.

– Стоп! Сколько партнерш у тебя было?

– Что?

– Ты все знаешь обо мне, теперь я хочу знать о тебе.

Первая мысль – солгать. Я уже открываю рот, но неожиданно для себя говорю правду.

– Всего две. – Напрягаюсь и выкрикиваю: – Две, которые были для меня важны!

И никого больше, кроме них.

Между нами повисло признание, тяжелеющее от веса последствий.

Я не жду, что она скажет, вхожу в нее так глубоко, как только могу, чтобы заставить вырваться из самого нутра истошный крик. Чувствую приближение оргазма, и я не буду сдерживаться.

– О боже. – Ногти ее впиваются в стену, царапают плитку при каждом новом толчке. – Пожалуйста, Эйден, пожалуйста.

Она раздирает рану внутри меня, я действую сильнее, напористее, звуки сливаются воедино, делают атмосферу эротичной и возбуждающей.

Склоняюсь к ней. Она близко, чертовски близко к пику. Погружаю ей в рот три пальца, дрожь охватывает от ощущения конвульсивных движений. Отстраняюсь и вижу на теле еще один синяк.

– Черт, ты такая хорошая девочка.

Ощущаю движения языком, ее глаза слезятся оттого, как глубоко мои пальцы у нее во рту.

– Я знаю, красотка, черт, я все знаю. Секс – это чертовски приятно.

Приятно отдавать себя.

Я теряю остатки здравомыслия, разрываюсь изнутри на куски.

– Да, Райли, возьми меня. Владей мной. Верни меня мне.

Одним последним толчком я достигаю пика, она сжимает мой член так сильно, что перед глазами вспыхивают звезды, из меня выливается горячее семя.

Вынимаю руку из ее рта и провожу по спине. Она пытается повернуть голову, и я вижу розовую кожу щеки и блеск глаз.

Изнутри меня распирает желание целовать ее.

Снова и снова.

И тут я понимаю, что веду себя с ней глупо и безрассудно не потому, что движем безумством, не оно привело меня в Лунар-Коув.

Это одержимость.

Зависимость.

Она для меня наркотик.

Околдовавший меня дух зла с розовыми волосами. От него нет избавления. Некоторое облегчение может дать воздержание и кротость, но я скорее расстанусь с жизнью, чем откажу себе в удовольствии быть с ней.

После паузы и молчания мы выпрямляемся и поправляем одежду. Провожу рукой у нее между ног и засовываю палец себе в рот.

– Вот, если тебе когда-то придет мысль, что происходящее с тобой не имеет ко мне отношения, пусть моя сперма станет напоминанием.

Лицо ее становится пунцовым, она поправляет платье и направляется к двери.

– Боже, неужели он еще там и все слышал?

– Тогда он извращенец. И теперь все знает.

Она смотрит на меня с ненавистью.

– Он и так все знал. Ты подонок.

Я не отрицаю – не вижу смысла – и смотрю, как она берется за ручку двери.

– Заперто.

– Это вопрос или утверждение?

Она дергает ее, но безуспешно.

– Боже мой! Мы заперты!

– Точно нет. Надо лишь действовать умело. – Почти нежно отстраняю ее, обхватываю ручку и поворачиваю со всей силой – безрезультатно.

Смотрю с недовольством и пробую еще раз, но опять ничего не происходит. Упираюсь одной рукой в косяк, ногой в стену и тяну; рама и петли скрипят, но все остается как было.

– Какого черта! – Кулак впечатывается в дерево. – Открой, ублюдок!

– Боже, я знала, что это плохо кончится. – Райли со всей яростью начинает бить по двери кулаками.

– Калеб! Открой эту чертову дверь!

С другой стороны тишина, меня охватывает смятение. Нервы напряжены, но я молча слушаю, как Райли продолжает кричать и пинать дверь. Я отступаю и оглядываю ее, опускаюсь на пол и пытаюсь разглядеть в щель между полотном и полом признаки движения.

В галерее безмятежно тихо. Квадратные тени недвижимы. Поднимаюсь и сжимаю плечи Райли.

– Зачем Калебу нас запирать?

Рука ее повисает в воздухе, и она оборачивается.

– Думаешь, он дурак? Забыл, что мы только что вытворяли в его уборной?

– Мне кажется, логичнее было бы вытащить меня отсюда, а не запирать нас вдвоем. – Вновь кручу ручку, результат тот же.

– Отойди, – говорю я Райли и расправляю плечи.

Она делает несколько шагов и упирается икрами в край унитаза.

– Что ты намерен делать?

Не отвечаю и громко в последний раз призываю Калеба открыть; ответом мне становится тишина, потом я сосредотачиваюсь на ручке, поднимаю ногу и ударяю изо всех сил.

Дверь распахивается, в стороны летят щепки и детали металлического механизма. Одна из петель вылетает с места, Райли кричит, хотя ей ничего не грозит.

Как я и подозревал, Калеба нигде нет.

Но есть другой человек.