– Если из-за нее все усилия будут на ветер, я признаю, что она умнее физика-ядерщика. Господь всемогущий, сынок, тебя совсем не волнует собственная жизнь? Ты думаешь о чем-то, кроме своего члена?

Сдерживаюсь, чтобы не возражать, опровергнуть грязные намеки, что собственная карьера меня не волнует. Странно слышать это от него. Вместо ответа я встаю, направляюсь к маленькой комнатке рядом с кухней и медленно открываю дверь.

Прислоняюсь к дверному косяку и слушаю, как слова проникают внутрь меня.

Передо мной одежда из моей домашней гардеробной, исписанные нотами листы, мятные конфеты и обертки из-под них – эти предметы я хранил несколько лет из-за чертовой навязчивой мысли, что однажды они станут нужны.

Получается, нужны они лишь для того, чтобы расчесать и без того зудящее пятно в мозгу.

Я вожу с собой вещи, от которых не могу избавиться, хотя и собираюсь.

На дальней стене над портретом висит изумрудно-зеленое платье, отрываюсь от него и так долго смотрю в голубые глаза, что забываю о телефонном разговоре.

Вспоминаю ту ночь, надежду, едва зародившуюся и рухнувшую уже утром. Время, проведенное после в постели, в попытках набраться смелости и положить конец страданиям.

Цель, к которой шел, которая привела меня в Лунар-Коув, теперь, спустя несколько недель, кажется глупой. Как Райли удалось проникнуть в мое покрытое шрамами сердце, сбить с толку попыткой восстановить целостность меня, которой сама же лишила?

– Нет, папа, – наконец произношу я, не отрываясь от нарисованных на холсте глаз. – Я ни о чем другом не думаю.

– Каково твое предположение, насколько… психически неуравновешенной надо быть по шкале от одного до десяти, чтобы спать со своим преследователем?

Молчание Фионы в трубке довольно выразительное, но такое долгое, что приходится брать телефон с края ванны в руки и проверять, не оборвалась ли связь.

Вижу ее на экране, сидящей на кровати брата с розовым полотенцем, обернутым вокруг головы, и пузырьком красного лака в руках, которым она красит ногти на ногах.

– На миллион, – произносит она, обмакивает кисть в пузырек и принимается наносить второй слой. – Сначала это была просто какая-то дрянная ситуация, а теперь она превратилась в дерьмовую и извращенную.

– Боже, Фай, я никогда не думала, что ты презираешь все выходящее за пределы нормы. – Щеки мои вспыхивают, и я опять погружаюсь в воду, пена покрывает ноги и грудь.

– Я не презираю. – Она прерывает занятие и молча смотрит в камеру. – Разве я такое говорила? Этот сталкер что-то типа ролевой игры?

– Ролевой игры?

– Ну, да, как преступник и жертва. В таком стиле. Я ничего об этом не знаю, но, кажется, этим увлекается мой брат.

Возможно, потому что ее брат и есть преступник. Я, разумеется, не произношу это вслух. Впрочем, не мне судить, я едва его знаю, что странно, ведь он лучший друг Бойда. Хотя меня в эту часть своей жизни он не пускает.

Да и в любую другую тоже.

Упираюсь пальцами в стенку ванны и с усилием выбрасываю из головы мысли о Бойде.

– Может, ничего подобного и нет.

– Если нет… – Она переключается на другую ногу, вздыхает, словно примеривая разные ответы, прежде чем сказать. – В любом случае я придерживаюсь мнения, что тебе необходимо посещать сеансы у психиатра.

Фиона открывает и переворачивает тюбик с блеском, проводит по губам, чуть окрашивая в розовый, берет телефон и откидывается на кровати.

– Как это вообще получилось? У тебя нет партнера, да? – Брови ее ползут вверх, на покрытом веснушками лбу появляются складки. – Боже, тебя кто-то преследует? Умоляю, скажи «нет», иначе Бойд сойдет с ума…

– Никто меня не преследует, – быстро говорю я, перебивая: вдруг Бойд где-то рядом? В принципе, это не ложь. В последнее время Эйден все реже ведет себя как сталкер, но начинает больше походить на вампира, которого я однажды впустила в жизнь, а теперь он отказывается уходить.

После секса в его гостиной мы проводили вместе каждую ночь. Отчасти потому, что отопление в моем доме починили только сегодня, но прежде всего потому что мне понравилось засыпать в его объятиях.

Просыпаться на роскошных шелковых простынях, вдыхать запах его туалетной воды, от этого я каждое утро получаю порцию серотонина и могу эгоистично игнорировать все происходившее в прошлом, оставив в памяти лишь настоящий результат.

Секса у нас больше не было, и не из-за нежелания с моей стороны. Всякий раз он отвергал мои намеки, чтобы удовлетворить меня – использовал только пальцы.

Мне, может, и было бы не по себе, но оргазмы были потрясающими.

– Это точно? – спрашивает Фиона со скептическим выражением. – Никто из Кингс-Трейс с тобой не связывался? Если такое случалось, мы можем перевезти тебя сюда…

– Нет, Фай, все в порядке. Со мной все хорошо. Может, я просто пересмотрела корейских дорам.