Ухмыляясь, я иду в сторону парадной двери, прохожу мимо Рафа, хотя он вытягивает руку, пытаясь меня остановить; Раф значительно ниже меня, поэтому я просто поднимаю руку, отклоняя его руку.

– Проблема в том, дорогой Рафаэль, что мне абсолютно плевать, даже если «Риччи Инкорпорэйтед» сгорит к чертовой матери. Если нет, хорошо. Если да, еще лучше. – Распахнув дверь, я салютую ему средним пальцем. – Ты и так оттяпал значительный кусок моей жизни. Пора возвращать долг.

Театр, название которого указано в билете на концерт Арианы, находится в получасе езды, на другом конце города, поэтому я запрыгиваю в арендованный внедорожник сразу, как только выхожу из дома Риччи, и тут же направляюсь туда.

Фасад здания украшен орнаментами и массивными греко-римскими колоннами. Потолок сделан из витражного стекла, сквозь которое смутно видно ночное небо. Я показываю швейцару билет, и он отправляет меня в нужном направлении, но я еще несколько минут хожу взад-вперед перед входом в ложу на случай, если Елена еще не пришла.

Проходит пятнадцать минут, но ее все нет, поэтому я захожу внутрь.

Мы в частной ложе, в которую, очевидно, можно попасть лишь по отдельной лестнице, охраняемой швейцаром с брекетами, которая ярко мне улыбается, сканируя мой билет.

– Мистер Андерсон, место 11Б. – Она оглядывается вокруг, затем возвращает мне билет. – Ваши гости скоро присоединятся?

– Мои гости?

Поднеся к глазам клипборд, она листает небольшую стопку бумаг, прикрепленных к нему, кивает, найдя нужную информацию.

– Да, наша частная ложа забронирована для мистера и миссис Андерсон, и соседняя, номер двенадцать, зарезервирована для мистера и миссис Риччи и двух гостей.

Качая головой, я убираю билет в карман пиджака и обхожу ее.

– Понятия не имею, придут они или нет. Можешь позаботиться о том, чтобы меня и миссис Андерсон не тревожили?

Девчушка хмурится, ее лицо заливается краской, которую заметно даже в приглушенном свете.

– Сэр, должна вас проинформировать, что интимные связи в театре строго запрещены. За это грозит штраф до одной-двух тысяч долларов.

Нетерпеливо постукивая ногой по полу, я достаю из кармана бумажник, вынимаю из него пачку наличных.

– Считай это авансом.

Я не жду, пока она примет деньги, молча сую их ей в руку, протискиваюсь мимо и перешагиваю через вельветовую веревку, преграждающую доступ к лестнице. Быстро поднявшись наверх, я пытаюсь угомонить бешеное сердцебиение, готовя себя к тому, что Елены там может не быть.

Все же, когда я отодвигаю в сторону шторку в ложу, мое сердце начинает колотиться так быстро, что кажется, сейчас взорвется; ее силуэт подсвечивается светом со сцены внизу, пока она наклоняется вперед на своем кресле, перегнувшись через поручень балкона. Я вхожу внутрь, тихо подхожу, моя рука тянется, чтобы взять ее за плечо, как вдруг Елена говорит:

– Не смей.

Два слова, достаточно длинных, чтобы проткнуть мою грудь и пронзить насквозь орган, бьющийся только для нее. Она не смотрит через плечо и даже не шевелится, ее тело уже настолько связано с моим, что, кажется, она просто знает, когда я рядом.

Или, может, она знала, что я приду. Может, она этого хотела.

Моя рука безвольно падает, в животе возникает чертовски знакомая боль.

– Елена, я…

– Если ты пришел извиняться, то можешь не стараться.

Ее тон застает меня врасплох, учитывая, что, когда мы виделись в прошлый раз, она выглядела жалкой, каким я себя ощущал. Сломленной, словно новость о моем прошлом как-то влияла на наше будущее.

Опустошенной, будто я выбрал секреты вместо нее.

Сев рядом с ней, я вытягиваю ноги, упираюсь ими в подножие балкона и кладу руки на колени. Если Елена меня не игнорирует, значит, у нее было время посидеть и обдумать то, о чем узнала этим вечером, и она просто решила жить дальше.

– Я пришел не затем, чтобы извиняться, – мягко говорю я, наклонившись к ней, чтобы прошептать эти слова ей на ухо. – Хотя мне правда очень жаль. Но на самом деле я пришел убедиться, что ты в порядке.

Она какое-то время молчит, просто смотрит, как работники сцены начинают расставлять декорации, торопливо бегая от одного края сцены к другому, стараясь успеть вовремя до начала шоу.

Вздохнув, Елена качает головой.

– Я не в порядке. Далеко не в порядке, Кэл. И я абсолютно не имею ни малейшего желания обсуждать это с тобой.

Сжав подлокотники кресла, я откидываю голову назад, стараясь не показывать свое разочарование.

– Ты моя жена, крошка. Мы должны об этом поговорить.

Она поворачивает голову в сторону, света настенных светильников достаточно, чтобы я мог разглядеть ее красивое лицо. Ее золотистые глаза светятся в темноте, или, может, я это себе придумал, создав страсть и борьбу там, где, боюсь, ее нет.