– Хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не забудешь о том, как я тебя обидел? Хочешь, чтобы я вгонял в тебя свой член, заставляя кончать снова и снова, пока ты не начнешь меня умолять остановиться? – Я бросаю взгляд на заполненный зал, прислушиваюсь к тихому разговору, доносящемуся из соседней ложи, гадаю, насколько хорошо им нас слышно.

Мое лицо расплывается в коварной улыбке, злорадство в ней практически ощутимо; я наклоняюсь и касаюсь губами ее уха.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь и сейчас? Где весь город сможет услышать или даже увидеть, как ты раскрываешься для меня?

Я чувствую ладонью, как Елена сглатывает, она облизывает губы, золотистый взгляд сверкает.

Она коротко, едва заметно кивает, но я замечаю этот жест. Сердце ломает грудную клетку и перекрывает доступ к кислороду, когда я представляю, что собираюсь с ней сделать.

Проведя жадным взглядом по ее телу, я сглатываю; член сочится смазкой от одной мысли, что люди в театре станут свидетелями того, как я овладею своей женой.

Выпустив ее волосы, я скольжу рукой вниз и резко задираю подол платья; Елена вздыхает, когда прохладный воздух обдает ее киску, заставляя дрожать.

Скользя костяшками по ее цветку, я внимательно смотрю ей в глаза, пытаясь уловить мельчайшее изменение в поведении. Ее губы раздвигаются, когда я провожу снизу вверх большим пальцем, скольжу по ее клитору; стон срывается с ее губ, и это самый возбуждающий грех, который я когда-либо совершал.

Я ловлю ее стон, прильнув к ее губам и одновременно усилив давление на клитор, мой язык и большой палец медленно ласкают ее в синхронном танце. Елена пульсирует подо мной, ее тело – инструмент, а я музыкант. Я рычу, желая лишь забраться в нее и остаться внутри навсегда.

Затерявшись в поцелуе так, что больше ничего не чувствую, я отпускаю ее горло и высвобождаю груди из бюстгальтера. Одна лямка расстегивается, отчего Елена шипит на меня, но я не обращаю внимания и сжимаю сосок большим и указательным пальцами.

Чем быстрее я двигаюсь, тем сильнее извиваются ее бедра, отчаянно желая вкусить тот кусочек эйфории, что только я могу ей дать. Ее руки скользят вверх по моей груди, затем она хватает меня за шею, я вздрагиваю от легких болезненных импульсов и чуть не падаю в кресло.

– Черт, – бросаю я, скользя языком по ее губам.

Сделав шаг назад, я опускаюсь на колени. Чистота пола меня не интересует, когда мои глаза оказываются на одном уровне с ее влажной киской. Я подаюсь вперед, желая попробовать ее хотя бы один раз, прежде чем дело зайдет дальше; втягиваю в себя одну губу, затем отпускаю.

– Удержишься на этом кресле? – спрашиваю я. Мой голос такой сиплый, такой чертовски голодный, что его почти не узнать. Елена упирается локтями в спинку позади себя, усаживается на подлокотник и откидывается назад, открывая мне идеальный вид. – Раздвинь ножки, крошка. Хочу увидеть, как сильно ты на меня злишься.

– Думаешь, нас видно? – тихо спрашивает она, и я поднимаю взгляд, когда мой язык находит ее шрам – мой шрам – и скользит по зажившей плоти.

– А ты хочешь, чтобы кто-то увидел? – спрашиваю я, обдавая горячим дыханием ее киску – мой рот лишь в нескольких миллиметрах от нее.

Она смотрит на меня сверху вниз, покусывая нижнюю губу, прежде чем едва заметно кивнуть. Мурашки разбегаются по ее коже, подобно плетям плюща, и вся моя кровь отливает вниз.

– Конечно, хочешь. – Я наклоняюсь вперед, кончик моего языка легко касается ее шелковистой плоти, наслаждаясь вкусом. – Моя жена хочет показать всем, какая она маленькая шлюшка, верно?

– Хочу, чтобы она знала, – говорит Елена низким тоном, запуская пальцы в мои волосы. – Хочу, чтобы она знала, что у нас все по-другому. Что она не может заставить тебя кончить так, как это могу сделать я.

– Черт, – стону я, ее ревность – как провод под напряжением, протянутый прямо к моему члену. Мой взор затуманивается. Раздвигая ее большими пальцами, я провожу языком снизу вверх, посасываю и облизываю, избегая ее любимой точки до самой последней секунды. – Похотливая сучка. Хочешь заставить мамочку ревновать?

– Пожалуйста, – хнычет Елена, подаваясь вперед бедрами, моля продолжить.

Засунув обе руки под бедра, я слегка приподнимаю ее, впиваясь пальцами в сочный зад, прежде чем продолжить пировать.

Елена мгновенно запрокидывает голову назад, пальцы царапают мою голову, пытаясь придвинуть меня еще ближе. Мой язык то рисует круги, то выводит восьмерки, нежно касаясь ее, и облизывая, и массируя, пока ее бедра не содрогаются.

Они сдавливают мои уши, так что я слышу, как в них пульсирует кровь; сердце колотится в груди, и я принимаюсь ласкать ее с двойной силой, припав губами к ее цветку.

– О, черт, – стонет Елена так громко, что я уверен, все ее слышат.

– Смотри на меня, – приказываю я, ее кожа вибрирует от моего голоса. Я опускаю руку и ввожу два пальца в ее влажную обитель, Елена изгибает спину. – Никогда не отводи взгляд в сторону, когда кончаешь от моего языка, крошка. Взгляд на мне, а мое имя на этих пухлых губах.