Это случилось в раздевалке после игры, когда я наконец-то обрушил гнев на своего брата. Прошло несколько месяцев с тех пор, как было заключено это пари, и сегодня оно утратило свою силу. Грейсон отказался от своих обязательств, но Ноксу, казалось, было все равно. Полный решимости, он был готов на все, чтобы достичь своей цели. Мы уже неоднократно дрались, и я уверен, что это еще не раз повторится. Поэтому я не рассказываю ей, откуда у меня эти травмы. Но она и не спрашивает, а просто вкладывает свою руку в мою.

Я притягиваю ее к себе и поворачиваю руку ладонью вверх.

– Что ты делаешь? – наконец спрашивает она, и я усмехаюсь.

– Я способен предсказать будущее по линиям на твоей руке.

– Ты знаешь, как это делается?

Нет. Только я не собираюсь признаваться в этом и все портить. Особенно когда держу ее руку в своей и не хочу отпускать. Ведь тогда наше хрупкое взаимопонимание разрушится. Поэтому, позволяя себе быть ближе к Уиллоу, я провожу пальцем по одной из линий на ее ладони, и она вздрагивает.

– Тебе когда-нибудь читали по ладони? – спрашиваю я, сдерживая улыбку.

– Нет, – тихо отвечает она, слегка наклоняясь вперед и задевая меня плечом.

– Например, рассмотрим эту линию, – говорю я, проводя по ней еще раз, просто чтобы посмотреть, не дрогнет ли Уиллоу снова. Эта реакция могла быть вызвана как щекоткой, так и моим прикосновением. И я надеюсь, что это было именно мое прикосновение. – Это твоя главная линия. Она свидетельствует о том, что ты обладаешь острым умом и бесстрашием, – я украдкой бросаю взгляд на лицо Уиллоу и замечаю, что хоть она и не отрывает глаз от собственной ладони, ее скептический настрой не исчезает. – А это линия жизни, которая обещает тебе долгую и счастливую жизнь, – продолжаю я, переходя к следующему участку.

– Неужели?

– Конечно. Хотя в конце она разветвляется. Так что, возможно, в будущем тебе предстоит пережить некоторые трудности. Но я верю, что ты справишься. А вот линия твоего сердца.

– И что она тебе говорит? Что моя великая любовь закончится разбитым сердцем? – с иронией спрашивает Уиллоу. – Потому что именно это я сейчас и чувствую.

Но Нокс – это не ее великая любовь.

– Нет, – я провожу ногтем по линии, вызывая у Уиллоу дрожь, – эта линия свидетельствует о том, что тебе суждено полюбить меня.

Внезапно Уиллоу отшатывается от меня, словно я обжег ее, и прижимает руку к животу.

– Это не смешно, Майлз.

Я не могу оторвать взгляд от ее лица, а мое сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди.

– Не я устанавливаю правила, – говорю я.

– Уиллоу, – услышав голос Нокса, она поспешно вытирает лицо, чтобы скрыть следы слез и испорченный макияж.

За несколько секунд она совершенно меняется, и я не могу понять, как ей это удается. Но когда она поворачивается к Ноксу, на ее лице словно появляется маска.

– Привет, детка, – слышу я голос Нокса; он выходит на крыльцо и переводит взгляд с нее на меня и обратно. – Один из ребят сказал, что видел, как ты заходила, – говорит он.

– Да, я только что пришла. – Она слегка кашляет и поднимается на ноги, а моя куртка соскальзывает с ее плеч. – Майлз просто присматривал за мной.

Я смотрю на брата, пытаясь выразить взглядом свое недовольство, но Нокс, как обычно, не обращает на меня внимания. Уиллоу берет его за руку и притягивает к себе, а Нокс скользит взглядом по ее телу, и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, он нежно целует ее в губы.

– Давайте выпьем. – Он ведет ее к двери, лишь раз оглянувшись, чтобы убедиться, что я наблюдаю за ними, а затем поднимает руку за ее спиной и показывает мне средний палец.

Ублюдок.

Однажды Уиллоу придет в себя и поймет, кто он на самом деле. Она также узнает, кем являюсь я, и именно тогда начнется настоящая игра.

Я иду за Аспен и Вайолет в театр Краун-Пойнта, где Аспен уже два месяца работает в оркестре. Она уверяет меня, что все будет хорошо, хотя формально мы проникаем в здание незаконно.

Мы входим в величественное здание театра, и меня охватывает восхищение от вида бархатных красных партеров, позолоченных колонн и рядов кресел. А когда я замечаю на сводчатом потолке роспись с ангелами, облаками и обнаженными людьми, меня охватывает трепет.

– Ух ты! – восклицаю я.

– Это не самое впечатляющее, – смеется Аспен. Она берет меня за руку и ведет за собой вниз по наклонному проходу, а затем мы поднимаемся на ярко освещенную сцену. – Не могу поверить, что ты не сказала нам о том, что поешь, – удивляется Аспен, и Вайолет хмыкает, согласно кивая головой.