Внезапно вспыхивает яркий свет от фонарика камеры его телефона, и, прикрыв лицо рукой, я пытаюсь разглядеть что-то в этом ослепительном белом сиянии. Внезапно Майлз подходит ближе. Свет от его телефона придает моей обнаженной коже холодный бело-голубой оттенок, делая ее еще бледнее, чем обычно. Опустив взгляд, я несколько секунд моргаю, а затем осматриваюсь вокруг. В углу кабинета, справа от меня, стоит письменный стол, за которым находится офисное кресло на колесиках. Если я наклонюсь, то, возможно, смогу дотянуться до него отсюда.

Не произнося ни слова, Майлз машет телефоном в сторону стула, подойдя к которому, я на мгновение замираю, прежде чем опуститься на сиденье.

– Раздвинь для меня ноги, – просит он, – и перекинь их через подлокотники.

Я хмыкаю и выполняю его просьбу, а он обходит стол и встает так, чтобы видеть меня всю. Когда я раздвигаю ноги, он получает прекрасный вид на мою киску, и, признаюсь, это только усиливает мое возбуждение. Мою похоть разжигает еще и то, что я не вижу лица Майлза. Я почти ничего не различаю, кроме направленного на меня света.

– Прикоснись к себе, погрузи пальцы в свою жаждущую плоть.

В моей груди зарождается приятное волнение, и я провожу пальцем по своему центру, собирая на нем влагу. Мои бедра дрожат, и на мгновение я сосредоточиваюсь на своем клиторе. Я поглаживаю его легкими круговыми движениями, пока Майлз не издает звук, похожий на стон. Чувствуя, как мои щеки вспыхивают от смущения, я опускаю руку ниже и ввожу один палец внутрь своего влагалища. Я начинаю двигать им туда-сюда, пока Майлз снова не издает звук, похожий на цоканье, и тогда добавляю второй палец.

– Продолжай.

«Хорошо», – произношу я одними губами, потому что не могу произнести этого вслух. Я трахаю себя пальцами, раздвинув ноги, как шлюха.

– Хорошая девочка, – бормочет он. – Ты такая красивая перед камерой.

Я замираю, забыв о приближающемся оргазме и ощущая, как пульсирует моя возбужденная плоть. Вынув пальцы, крепко обхватываю подлокотник кресла, а Майлз хихикает и неожиданно бросает телефон на стол. Если запись еще ведется, то в кадре оказывается только потолок, а свет заливает бо`льшую часть кабинета.

Теперь я могу разглядеть Майлза лучше. Он снимает рубашку, обнажая свой великолепный пресс, а его брюки уже расстегнуты и спущены вниз. Я замечаю, что он держит в руке мои трусики и, используя их шелковую ткань, нежно поглаживает свой член. Я приоткрываю губы, чтобы позвать его, но тут он приближается, не прекращая дрочить. Сквозь голубую шелковую ткань, которую он выбрал для меня сегодня утром, виднеется металлический пирсинг.

Да, мы все еще этим занимаемся, и я уже перестала пытаться что-то изменить. В глубине души мне даже нравятся его приказы, за исключением тех моментов, когда он ведет себя как придурок, как, например, сейчас.

Он подходит ко мне так близко, что его кулак касается моей груди. Я выпрямляюсь и тянусь к нему, но Майлз перехватывает мои пальцы и сплетает их со своими, удерживая мою руку на расстоянии. Он издает стон и прикрывает головку своего члена тканью, но я вижу, как напрягаются его яички, и слегка выпрямляюсь в кресле. Его член начинает дергаться, и я уверена, что сейчас Майлз кончит.

Спустя несколько секунд Майлз помогает мне подняться со стула и прижимает к себе всем телом. Не давая возможности не только подумать, но даже вздохнуть, он быстро разворачивает меня и кладет мои руки на стену.

– Майлз…

Он опускается на колени позади меня, и я ощущаю его дыхание на своей киске. Майлз вдыхает мой аромат, а затем нежно касается пальцами моей плоти, раскрывая ее для себя. Он словно поглощает меня, издавая стоны наслаждения, будто никогда прежде не пробовал ничего более вкусного, и, опустив голову, я чувствую, как все мое тело напрягается. Но когда Майлз приближает меня к пику наслаждения, его движения становятся более медленными.

– Боже, – говорит он, и я чувствую, как его дыхание касается моей ягодицы.

Наверное, мне следовало бы ожидать укуса, но он становится для меня полной неожиданностью. Боль заставляет меня отстраниться, но мне некуда деться, и Майлз с легкостью притягивает меня обратно. Я издаю легкий стон, когда он кусает меня сильнее, но затем он начинает массировать место укуса, не переставая творить чудеса с моим клитором другой рукой. Когда он поднимается и становится у меня за спиной, я осознаю, что это была лишь разминка.

– Держись за стену, – с трудом выговаривает он, и я едва успеваю подставить ладони и собраться с силами.

Майлз проникает в меня как ураган, и я не могу сдержать крик. Этот звук словно вырывается из меня, как поток бессловесного, задыхающегося наслаждения. Его движения настолько энергичны, что каждый раз, когда его бедра касаются моей попы, я чувствую легкий шлепок. Я нахожусь в плену боли и наслаждения, и даже звуки, которые вырываются из моего рта, не поддаются моему контролю. Я не понимаю, что говорю, но в моих словах звучат мольбы о том, чтобы меня отпустили или чтобы трахали еще сильнее. Это похоже на бессмысленный и бессвязный набор слов.