Только там мы встречаемся лицом к лицу с Ронаном Пирсом. Его синяки исчезли, но он осторожно озирается по сторонам, словно ищет Майлза, а затем сосредоточивает свое внимание на мне.

Этот молодой человек обладает привлекательной внешностью, которую я, возможно, не замечала раньше или не придавала ей значения. Он мог бы сделать счастливой любую девушку, если бы захотел, или, возможно, уже делает это.

– Уиллоу. – Он поднимает руки, будто хочет остановить меня, но я уже остановилась.

Вайолет и Аспен тоже замирают рядом с нами, но я жестом прошу их продолжить путь. Мы с Вайолет обмениваемся взглядами, и она закатывает глаза.

– Что случилось, Ронан? – Я стараюсь говорить непринужденно.

– Я…

– Пирс, – окликает Ронана чей-то голос, и, слегка вздрогнув, он поворачивается.

Несколько секунд я смотрю ему в спину, а затем направляюсь к полкам с едой. В заведении полно народа, потому что наступило время ужина, а так как голос, окликнувший Ронана, принадлежал не Майлзу, вероятно, ему больше не грозит опасность получить удар кулаком.

Вдруг я замечаю, как в столовую входит Майлз. Его взгляд скользит по сторонам и останавливается на мне как раз в тот момент, когда Ронан подбегает сзади.

– Эй, – Ронан хватает меня за руку, – нам нужно поговорить.

Внезапно между нами появляется Майлз, а Ронан, громко крича, опускается на колени. Я перевожу взгляд на Майлза, и у меня отвисает челюсть, когда я вижу, как крепко он сжимает запястье Ронана и выкручивает его с такой силой, что тому ничего не остается, кроме как согнуться под этим давлением.

– Я тебе уже говорил, что нельзя прикасаться к моей девушке? – спрашивает Майлз, наклоняясь к нему.

– Майлз. – Я хватаю его за рубашку, но, кажется, этого недостаточно, чтобы уменьшить его ярость. Поэтому я обнимаю его сзади, прижимая ладони к спине. – Майлз, отпусти его.

– Он прикоснулся к тебе.

Оглядываясь вокруг, я осознаю, что мы являемся причиной переполоха, и люди начинают перешептываться и указывать на нас пальцами.

– Пожалуйста, – шепчу я, проводя ногтями по его животу, а затем встаю между ним и Ронаном, чтобы Майлз посмотрел мне в глаза. – Оно того не стоит. У тебя будут неприятности.

Застыв, Майлз моргает, но отпускает Ронана, только когда Чейз Кинг, еще один футболист, протискивается сквозь толпу.

– Уайтшоу! – рявкает он. – Мать твою, отпусти его!

Майлз отшвыривает руку Ронана, заставляя его упасть, а затем переводит взгляд на меня, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Охваченная волнением и тревогой, я делаю небольшой шаг назад, и в этот момент взгляд Майлза останавливается на моих ногах.

Я продолжаю отступать, пока меня не останавливает взгляд его голубых глаз. Майлз протягивает мне руку, и на мгновение я замираю, глядя на нее. Я понимаю, к чему приведет этот шаг, но не могу сопротивляться желанию, поэтому с трепетом вкладываю свою руку в его.

Он выводит меня из столовой, пообещав дежурному, что мы еще вернемся. В молчании мы поднимаемся по лестнице и проходим по коридору, вдоль которого расположены кабинеты спортивного отдела. Когда мы подходим к одному из них, я не сразу понимаю, кому он принадлежит, но Майлз не дает мне времени на размышления. В мгновение ока мы оказываемся внутри, и пока он закрывает за нами дверь, я на ощупь пробираюсь вперед, натыкаюсь на стул и машинально хватаюсь за него сзади. Вокруг царит непроглядная тьма, и моя кожа покрывается мурашками от дурного предчувствия.

– Раздевайся! – приказывает Майлз.

Я медленно выдыхаю, но мои пальцы уже действуют независимо от моего сознания. Они расстегивают джинсы и стягивают их вниз. Я сбрасываю их вместе с ботинками, а затем, не раздумывая, снимаю футболку, и мне становится легче от осознания того, что Майлз не может меня видеть. В этом кабинете нет окон, а за закрытой дверью царит полная темнота.

На самом деле нет. Из-под закрытой двери пробивается полоска света, которую загораживают две ноги, принадлежащие Майлзу. А это значит, что дальше в кабинет он не заходил.

Я продвигаюсь вперед, нащупывая стул и стол, а когда добираюсь до дальнего угла стены, поворачиваюсь и снимаю лифчик. Затем я бросаю его туда, где, как мне кажется, стоит Майлз, и его удивленный вздох вызывает у меня улыбку.

– М-м, – бормочет он, глубоко вдыхая. – А где же твои трусики, дикарка?

Я продолжаю нервно теребить резинку трусиков на своих бедрах.

– Давай же! – приказывает он, и, практически сорвав их с себя, я швыряю трусики к лифчику.

– Даже отсюда я ощущаю запах твоего возбуждения, – говорит он низким и хриплым голосом.

Да, я чувствую невероятное возбуждение. Хотя и не могу точно сказать, это из-за волнения или из-за того, что мне кажется, будто Майлз хочет наказать меня за разговор с Ронаном.