– Я люблю контролировать ситуацию, – спокойно произносит он. – Порой мне это необходимо.

– Но иногда мне хочется, чтобы этот контроль исчез.

– Да, – соглашается он, и я осознаю, что произнесла эти слова вслух.

Однако теперь, когда я поделилась с ним своей правдой, мои плечи словно расслабляются, а напряжение, кажется, исчезает. Но это не значит, что я не буду хранить свои тайны, проявлять непокорность или пытаться установить контроль, когда мне кажется, что его недостаточно. Вероятно, это связано с тем, что я хочу, чтобы он продемонстрировал мне свою любовь и верность. Как? Например, не бросил меня.

Я закрываю глаза, стараясь избавиться от мыслей о Майлзе. Я не хочу так часто думать о нем, но, кажется, это уже не изменить. Как бы Майлз ни просил меня не вспоминать и не думать о прошлом, я должна признать, что Нокс был придурком, которому было на меня наплевать.

Вот так просто. Ему было все равно. А Майлз… Майлз всегда был рядом.

10 месяцев назад

Она расстроена. Даже наблюдая за ней издали, я могу это заметить. Сегодня вокруг происходит так много интересных вещей, на которые стоит обратить внимание, но мой взгляд неумолимо возвращается к Уиллоу. Не замечая ничего вокруг, я не могу перестать смотреть на изящный изгиб ее спины. Воздух вокруг нас наполнен музыкой и смехом, но мы с ней словно окаменели. Ее плечи поникли, и я замечаю, как от прохладного ночного воздуха по ее коже пробегает легкая дрожь. Как только Уиллоу появилась на вечеринке, я сразу ее заметил. Но вскоре она вышла на крыльцо и устроилась на его дальнем краю. С тех пор она не сдвинулась с места.

Не раздумывая, я подхожу ближе, снимаю куртку и накидываю ей на плечи. На дворе май, занятия почти закончились, и плэй-офф близится к своему завершению. А это значит, что впереди нас ждет множество вечеринок. Хотя на улице становится все теплее, девушки в Краун-Пойнте, кажется, не замечают вечернего холода и не заботятся о теплой одежде. Особенно на вечеринках. Зачастую те, кто все же решает одеться по погоде, оставляют свои пальто и толстовки у нас дома. В нашем подвале даже есть шкаф, в котором постепенно собирается коллекция женской одежды. Возможно, я мог бы пойти туда и найти что-то для Уиллоу, надеясь, что эта вещь ей подойдет. Однако я предпочитаю, чтобы на ней была моя куртка.

Уиллоу выпрямляется и замирает, словно удивляясь моему поступку, но когда я сажусь рядом с ней на пол веранды, свесив ноги с края, она слегка расслабляется. Уиллоу доверяет мне, и какая-то темная часть меня радуется этому факту, ведь пока я не сделал ничего, чтобы заслужить ее доверие.

– Что на этот раз натворил мой братец-идиот? – спрашиваю я, наклоняясь к ней и понижая голос.

Заметив в ее глазах слезы, я морщусь, а Уиллоу, поймав мой пристальный взгляд, фыркает и быстро вытирает влагу кончиками пальцев.

Конечно, Нокс продемонстрировал весь спектр своей глупости, но вряд ли он совершил нечто из ряда вон выходящее, чтобы довести свою девушку до слез. Это было вполне ожидаемо.

– Он флиртовал с другой девушкой, – отвечает Уиллоу, проводя тыльной стороной ладони по носу. – Когда я вошла, они склонили головы друг к другу и…

Мое сердце громко стучит в груди, и мне хочется убить его за то, что Нокс заставил нас заключить это глупое пари.

– Вот идиот.

Уиллоу смотрит на меня и крепче обнимает колени. Похоже, она только что вернулась с танцевального конкурса, возможно, последнего в этом году. Ее светлые волосы, завитые в локоны, собраны в высокий хвост, украшенный голубыми и серебряными лентами. Вероятно, для выступления она использовала слишком много макияжа, и теперь он стекает по ее щекам синими и черными полосами. Я не могу определить, как долго она плакала, но даже красная помада размазалась. Когда мой взгляд скользит ниже ее лица, я замечаю, что она одета в танцевальную форму: обтягивающий белый топ с голубыми вставками, голубую юбку и черные шорты под ней. На ногах у нее белые кроссовки и высокие носки.

Черт.

Он флиртовал с другой девушкой и пропустил ее выступление?

– Он что, забыл?

Уиллоу пожимает плечами и отводит взгляд.

– Я не стала задерживаться, чтобы задать этот вопрос.

Я должен подбодрить ее.

Это еще один порыв, которому я не должен поддаваться, но все равно делаю это. Я протягиваю руку ладонью вверх и шевелю пальцами.

– Позволь твою руку.

– Зачем?

Я смотрю на Уиллоу, и она впервые встречается со мной взглядом. Она внимательно изучает мое лицо и, заметив синяк под глазом и порез на брови, прикусывает нижнюю губу. Я понимаю, о чем она думает: это необычная травма, полученная во время игры в хоккей. В этом году у меня было много спортивных травм, но эта отличается от них.