Я толкаю Стерлинга и прохожу мимо. На этот раз он не утруждает себя попытками остановить меня, но, оглядываясь назад, я замечаю полуулыбку на его губах.

Несусь к раздевалке и, как только вхожу, бросаю сумку перед дверью. Кроссовки скрипят по белой плитке, и я подбадриваю себя, проходя мимо рядов скамеек и шкафчиков, возле которых по-прежнему стоят некоторые ребята из команды. Но Уэста нигде нет. Я не обращаю внимания на сопровождающие меня косые и вопросительные взгляды, потому что у меня на уме одна цель.

Я собираюсь найти Уэста Голдена и причинить ему боль.

Топаю в дальний конец раздевалки и пытаюсь не обращать внимания на звук льющейся воды. Удивительно, что мне так далеко удалось зайти, а их тренер даже не выглянул из своего кабинета. Видимо, он с головой ушел в план игры.

На долю секунды у меня возникает искушение повернуть назад. По какой-то причине мне не пришло в голову, что парни здесь могут быть не совсем одетыми. Я представляю, на что могу наткнуться, когда доберусь до душевых, но… к черту это.

Пытаюсь взбодриться, однако я и близко не так уверена в себе, как ранее перед Стерлингом. Быть может, я должна была прислушаться к интуиции и подождать на парковке. Но отступить сейчас никак нельзя.

Когда я поворачиваю за угол, то натыкаюсь на нескольких членов команды, которые все еще принимают душ. И даже то, что все они полностью обнажены, не вызывает во мне никаких эмоций. Но тут я замечаю Уэста.

Всего… Уэста.

Он стоит ко мне спиной, но я вижу достаточно. Кожу, на которой все еще сохранился летний загар, татуировки, покрывающие его крепкие бицепсы и лопатки. Он весь соткан из твердых мышц. Я слегка вздыхаю, снимая напряжение, которое накопилось внутри. Однако это не очень-то помогает, потому что я все еще не отвернулась.

Он мокрый, весь в мыле с головы до ног, словно передо мной разыгрывается какой-то эротический сон. Проходит полсекунды, а затем я прихожу в себя и вспоминаю, зачем я здесь. Подошвы моих ботинок хлюпают по воде, которая скапливается возле водостока. Когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, то собираю всю свою ярость и разочарование за последние несколько недель в кулак и ударяю им прямо между лопаток Уэста. Поскольку меня учили драться, мне известно, что я далеко не слабачка, но удар почти не причиняет ему боли. Зато привлекает внимание.

Разозленный и сбитый с толку, Уэст поворачивается ко мне лицом. Мою ярость он, разумеется, тоже замечает.

— Это уже слишком! — вскрикиваю я и, прежде чем успеваю остановиться, снова замахиваюсь на него, но на этот раз целюсь в лицо.

Не успеваю я ударить, как его рука ловит мою в воздухе. Я не уверена, что бесит меня больше: то, что я промахнулась, или то, что мне приходится изо всех сил стараться не смотреть на его причиндалы. Даже не опуская взгляда, я вижу гораздо больше, чем следовало бы.

Его грудь вздымается от ярости. Резкое движение его челюсти одновременно и злит меня, и заводит.

— Прочь, — рычит он, но приказ предназначен не мне, а тем, кто спокойно принимал душ до того, как я вошла. И вот я остаюсь наедине с самим дьяволом во плоти.

Крылья его ноздрей раздуваются от гнева. Со мной, кстати, творится то же самое.

— Ты испортил мою машину! — кричу я.

Его полных губ медленно касается кривая усмешка, но он не отпускает мой кулак.

— Что такое? Тебе не понравился мой маленький сюрприз? — поддразнивает Уэст. — Скажи спасибо, что я оставил инструменты, которые тебе понадобятся, чтобы собрать заново этот кусок дерьма.

В груди клокочет ненависть. Никаких сомнений — я еще никогда не испытывала подобного чувства хоть к кому-то. Но что еще больше сбивает с толку, так это то, что мне становится все сложнее не опускать взгляд на его член. Чтобы побороть желание, я с трудом сглатываю и смотрю, как вода стекает по его лицу и груди, смывая мыло, которое еще недавно покрывало его тело.

Темные пряди волос падают ему на лоб. Пара зеленых глаз прожигает меня насквозь.

— Наверное, ты к такому привычна, — хрипит он. — Выходишь на улицу, а там твоя тачка стоит на кирпичах. В твоем райончике это наверняка обычное дело.

Он отвратительно язвительный, высокомерный. Удивительно, как он сам себя выносит.

— Ты перешел черту, — шиплю я.

Его хватка усиливается, и, прежде чем я успеваю среагировать, он хватает меня за другое запястье и тянет вперед, увлекая за собой под горячую воду. Она стекает по моим рукам, пропитывает волосы и одежду, но я даже не вздрагиваю.

— Когда это мне стало не наплевать на твои чувства? — кипит он.

— Пошел ты, Уэст, — резко выплевываю я.

В этих словах столько ненависти, моей и его. Но, по какой-то причине, среди всего этого клубящегося напряжения и негативной энергии, именно в этот момент я проигрываю битву, скользя взглядом по холмикам его пресса, а затем ниже.