С губ срывается резкий выдох.

— Да, — признаю я, — но у нас ничего не вышло бы. Он придерживается своих взглядов, своего образа жизни, и я не готова с этим мириться. Не после того, что случилось с Хантером.

Скар на мгновение задумывается, давая мне возможность подготовиться к следующему вопросу.

— А что насчет Уэста?

Ее тон всегда смягчается, когда она упоминает его. Это довольно мило, даже безобидно: она, похоже, высокого о нем мнения. Однако меня тревожит, что сестра все же плохо разбирается в людях.

— А что насчет него? — бормочу я в ответ.

Она пожимает плечами.

— Ну, не знаю. Как думаешь, вы могли бы… ну, понимаешь.

В ее тоне нет и намека на смех, только искренняя озабоченность и любопытство. Мы нечасто говорим о подобных вещах, поэтому она, кажется, прощупывает меня.

— У нас с Уэстом все… сложно, — отвечаю я честно. — Но я могу с уверенностью сказать, что ответ на твой вопрос — нет.

Когда я улыбаюсь ей, она улыбается в ответ. Не то чтобы я хотела провести этот вечер, отвечая на вопросы обо мне и Рикки, но если откровенность с сестрой поможет ей открыться, то так я и поступлю.

— А как насчет тебя? — спрашиваю я. — Ты любишь Шейна?

Повисает долгая пауза, и я не удивлена, что Скарлетт не отвечает сразу же.

— Мы так долго дружим, что иногда трудно сказать, что я к нему чувствую, — признается она. — Я точно знаю, что он мне небезразличен. И что я бы чувствовала себя странно, если бы он решил встречаться с какой-нибудь другой девушкой.

Я наблюдаю за ней, пока она разбирается в своих чувствах.

— Это нормально, — уверяю я. — Порой бывает, что черты, которые привлекают нас в парнях, дружеские черты, слегка размывают границы. Примерно так и произошло у нас с Рикки.

Кажется, она понимает. Надеюсь, так и есть. Не хочу, чтобы ей было стыдно за этот поступок, но урок определенно следует извлечь.

— Ты же понимаешь, что нельзя это повторять? Не раньше, чем ты станешь старше. Намного старше.

Она кивает, и ее растрепанный хвостик задорно подпрыгивает.

— Понимаю.

— Потому что секс — это нечто большее, чем просто физическое влечение. Это эмоции. И они могут навредить тебе, если не будешь осторожна, — мягко предупреждаю я. — То, что кажется правильным сегодня, завтра может показаться самой большой ошибкой в жизни.

Пусть я и не жалею о Рикки, я знаю достаточно девушек, которые все же пожалели о своем первом разе. Потому в этом утверждении есть доля правды.

— И ты всегда можешь поговорить со мной, — напоминаю я сестре. — О чем угодно. Когда угодно.

Скарлетт снова кивает головой, и я улыбаюсь. Когда я встаю, она делает то же самое.

— Не знаю, как ты, но я бы не отказалась от обнимашек, — признаю я с тихим смехом.

Мы встречаемся посреди комнаты, и сестра крепко обнимает меня обеими руками. Я целую ее в макушку и задаюсь вопросом, все ли я правильно сказала, верит ли она, что может обратиться ко мне по любому поводу, и представляю, что именно так обычно и чувствуют себя родители.

— Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь, правда?

Она кивает, уткнувшись в мое плечо.

— Больше, чем кто-либо.

Эти слова немного разбивают мне сердце, ведь я хотела бы, чтобы у нее был кто-то еще помимо меня — едва справляющейся, не совсем взрослой сестры, которая часто ошибается. Потому что Скарлетт заслуживает большего. Однако лучшее, что я могу для нее сделать, это оставаться последовательной.

Продолжать любить ее.

Продолжать быть рядом.

Продолжать бороться за то, чтобы дать ей все.

— Ты злишься? — спрашивает она, все еще цепляясь за меня.

— Нет, не злюсь, — отвечаю я. — Но просто знай: как только я смогу себе это позволить, на каждом углу этого дома появятся видео-няни. И я не шучу.

Скар тихо смеется и сжимает меня крепче.

— Справедливо.

Уэст

Из-за всех этих криков я едва слышу свой голос. В основном, конечно, вопли в честь меня, Стерлинга и Дэйна, но поздравляют также и Остина, Трипа и Маркуса. Нас только что объявили в качестве номинантов на титул Короля Осеннего Бала, что в целом не так уж удивительно, поэтому мы только притворяемся, будто взволнованы этим событием.

Школьные собрания всегда меня утомляли, в особенности те, что проводятся в конце и без того долгого дня. К тому же впереди у нас большая игра.

Трип становится последним, кто присоединяется к нам на баскетбольной площадке, пока вся школа наблюдает с трибун. Он мимолетом обменивается с Остином «кулачками», а после, когда зрители успокаиваются, мы выстраиваемся в линию.